Старшина кивнула и пошла вверх к машине. Женька украдкой кинул обрывки «спецупаковки» в костерок, подпихнул сапогом. Черт знает что, таишься, как во вражеском тылу…

Коваленко поплевал в маску, промыл, нацепил на физиономию, поправил ремни баллонов и тесемки сумок-утяжелителей, и, прошептав что-то водолазно-суеверное, полез в воду. Плыть решил с обоими баллонами — все равно придется надежно топить снаряжение. До самодельного буйка, обозначавшего места падения самолета, было всего-то метров восемьдесят, но Женьке стало не по себе. Водичка свежая, да и солнце уже совсем за деревьями. Подождали бы утра, честное слово…

В воде побулькало, успокоилось. Женька поправил на шее ремень тяжелого «суоми». Сколько ждать-то теперь?

Подошел Попутный, рассеянно посмотрел на озерную гладь:

— Занырнул Валера?

— Так точно. А вот как мы летчика на берег будем вытаскивать? Он же, наверное, того… совсем размокший?

— Летчика? Зачем нам размокший? Суши его потом. Нормального летчика найдем, — судя по всему майор еще пребывал под впечатлением вестей с базы «Ноля». — Ты как сам-то добрался?

— Ну… Крюк дал, а так-то ничего.

— То-то я смотрю, шпалер у тебя новый. Ладно, о приключениях потом. Сейчас я служебную совесть очищу, и расскажешь, как там, на «Фрунзе»…

Попутный неспешно прошел к костру, сел, озабоченно поглядывая на небо, принялся подсовывать в огонь сучья. Заодно и тонкие «импортные» листки ориентировок подсовывал-сжигал…

Женьке было слегка обидно. Тут совершаешь технически неподготовленные переходы, сталкиваешься с бронетехникой и живой силой противника. И все это с отягощением в виде секретного снаряжения. И нате вам: «приключения потом, что на 'Фрунзе»? Естественно, на базе сложности, о которых, кстати, Попутный теперь даже больше знает. А в Выборге? Что там, сложностей не было? Ладно, выскочил тов. Земляков, и хорошо.

* * *

— … Смотри, смотри, явно же читается!

Огонек зажигалки Торчка был тусклым, но чудной оранжевый пластик флакона все-таки просвечивал. И буквы крошечные, почти стертые можно было различить:

…для чувствительной кожи… made in Austria…

— Трофейный, — в замешательстве пробубнил упертый Павло Захарович. — Вон и еще… Дайындалгын куш: кораптын[56] … Оно по-тюркски, не иначе.

— Для спецшкол делают. Предателей хватает. И тюрки с кавказцами… Вон как надписи замыть старались, — Марина с яростью встряхнула флакон.

— Да не будут диверсантом такое давать, — пробормотал Лешка. — У них там все до мелочей продумано.

— Что-то продумано, что-то упустили. — Марина, морщась от бензиновой вони «катюши»[57] , спрятала пластиковый флакон с пахучей антинасекомой жидкостью. — Нужно их брать. Сейчас же. Или уйдут.