На меня кинулись сразу двое, я уклонился он чужого выпада, и сам врезал по забралу, чтобы оно разбилось. Треснуло, мой противник схватился за лицо и упал на колени, зато второй ухитрился засветить мне в бок, но броня смягчила удар, я ощутил лишь несильный толчок.

Драка боевых роботов, твою мать!

В ответ я просто выстрелил ему в пах — опытный боец даже в рукопашной не забывает об оружии, а вот необстрелянный мигом выкидывает его из головы, переходит на кулаки и едва ли не зубы. Он взвыл, я отпихнул стоявшего на коленях, и бросился дальше, вперед, только вперед.

Схватка закончилась, едва начавшись, и наверняка мы в ней кого-то потеряли, но кого именно, я узнаю потом.

Сейчас нам нужно убраться с этого бесконечного, погруженного во тьму поля боя.

Эти пятьсот метров мы преодолевали точно очень суровую полосу препятствий. Сначала прятались в подъезде, выжидая, пока мимо пробегут очередные недружелюбные вояки. Потом около сотни метров ползли от одной разбитой машины на другой, и сердце сжималось всякий раз, когда в вышине проходил очередной самолет — вдруг там, наверху решат, что мы достойная цель?

Там, где должен был нас ждать вход в древнюю канализацию, обнаружилось шаровидное здание без окон, исполинская, вдавленная в землю бусина без окон, с единственным входом и торчащими из макушки короткими трубами. И в первый момент у меня сердце ушло в пятки — неужели этот спуск уничтожен и придется добираться до следующего, а это еще пара километров?

— Пошли внутрь, — велел я, надеясь, что голос мой звучит по-командирски уверенно. — Ищем люк.

Дверь в округлом боку мы взломали аккуратно, и даже прикрыли за собой, чтобы никто снаружи не заподозрил, что мы тут. Макс со своими бойцами остался рядом с ней на случай незваных гостей, а все остальные разбежались по зданию, которое оказалось переплетением узких коридоров посреди странных механизмов.

Мне это напомнило горячую зону «Гнева Гегемонии», ближайшие окрестности исполинского двигателя.

Тут, к счастью, не имелось ни шумовых выбросов, ни выхлопов или ядовитого газа, нам не грозили провалы. Но громадные серые «саркофаги», утыканные стеклянными иглами, жили, несмотря на отсутствие энергии в городе, по ним пробегали лиловые сполохи, внутри то и дело начинало гудеть, и если одновременно активность проявляли несколько этих махин, то все здание содрогалось и вибрировало.

Что это было такое, я даже не пытался догадаться.

Вход в подвал отыскала Нара, в самом темном и заброшенном углу, за неприметной дверью. И внизу пришлось полазить по маленьким, забитым разным хламом комнатам, чтобы отыскать наконец круглый люк, ржавый и грязный, но узнаваемый.