Наш автобус прижался к обочине, туман лизнул языком окна по левому борту, и остался позади.

— Уф, и правда проскочили, — сказал я.

В душе нарастало ликование — мы двигались к цели, и не просто двигались, а мчались. Впереди примерно двести километров, но при такой скорости это часа два максимум, а дороги впереди должны быть целыми, ведь все месилово с обстрелами и бомбежками на востоке и севере.

Очень скоро я увижу Сашку, обниму Юлю, и все будет хорошо.

Слева к дороге подступил лес, а когда мы поднялись на пригорок, то справа открылся пейзаж Изнанки — тысячи халуп, и торчащие над ними старые промышленные здания, электростанция, завод, где мы вышли, другие. Увидев все это, я вспомнил Сонного, который в конечном итоге выяснил, где держат мою жену и дождь.

Как он это сделал, какие связи задействовал бывший офицер, ставший мафиозным боссом — мне не узнать.

— Вот это попадалово! — воскликнул Ррагат, и я вынырнул из размышлений.

Лес слева оборвался, навстречу нам выпрыгнул увитый колючей проволокой забор, за которым тянулись взлетные дорожки, по одной катил легкий штурмовик, дальше стояли еще несколько, вдали торчали несколько зданий. И на вышке, которая отмечала угол периметра, в нашу сторону глянул часовой, и не просто глянул, а вскинул к плечу автомат!

Дело швах! Это же военная база, про которую мне говорил тот же Сонный! А я забыл!

Ррагат резко повернул руль, меня швырнуло в сторону, на сидевшего через проход Дю-Жхе. Я зацепился бедром за подлокотник, но головой все же врезался в спинку соседнего кресла, в шее болезненно хрустнуло.

И через визг колес и гудение мотора я различил выстрелы — одна очередь, вторая. Серия металлических щелчков возвестила, что в нас попали, автобус на миг замер, сдал назад, и буквально прыгнул вперед.

— Не возьмешь, падаль! — рычал бывший шулер. — Я в карцере три года дым жевал! Выкуси!

Автобус осел на один бок, намекая, что пробито одно из колес, пошел юзом, но даже тут Ррагат сохранил управление. Он даже ухитрился добавить скорости, но затем под днищем что-то хрустнуло, и мы встали.

— Наружу! За мной! — завопил я, хватая рюкзак.

Кубарем скатился по лестнице, упал в жухлую траву на обочине, готовясь прикрывать остальных.

Ррагат нас буквально спас, под огнем он развернул тяжеленную машину и одолел метров сто. Мы ушли с той дистанции, где часовой мог бить прицельно, и сами приблизились к лесу, где можно спрятаться.

— Давай! Давай! — вопил изнутри Дю-Жхе, подгоняя бойцов. — Билл, ты чего спишь?

Сердце кольнуло — неужели с американцем что-то случилось?