— Спасибо, — я глянул на него с новым уважением. — Но вы же сильно рискуете.

— Чем? — он хмыкнул. — Тут сейчас такой бардак, что никто ничего не соображает. Начнут подозревать — все поклянемся, что сделали все под угрозой расстрела.

— И никто не сдаст?

— Никто, — старик сжал кулачок, и выглядел он в этот момент настолько сурово, что я поверил: да, этот тип держит кухню не хуже, чем Сонный — Изнанку, хотя оружием для этого не пользуется вообще.

Пришлось будить Юнессу и остальных, и мы начали размещаться в вагончиках.

Я посмотрел, как два первых бойца впихиваются под полки, умещаются там мордой друг к другу, согнувшись в три погибели. Повара закрыли дверцы, в которых имелись простые поворотные щеколды, но запирать не стали, нашим пришлось изнутри прихватить створки за очень подходящие для этого ручки.

— Как там? — спросил я.

— Нормально, — пришел сдавленный ответ. — Некоторое время выдержим.

— Давайте остальных, — сказал я старому вилидаро.

Я снял рюкзак, спина захрустела, когда полез в казавшуюся очень маленькой нишу. Ударился шлемом о полку сверху, так что та лязгнула и едва не вылетела из пазов, автомат и рюкзак уместил на коленях.

— Ну что, к транспортировке готов, — буркнул я, и ждавший свое очереди Дю-Жхе мрачно улыбнулся.

* * *

Вагончик катился неспешно, покачивался на поворотах, сверху позвякивали кастрюли. Я ощущал себя гномом из «Хоббита» Толкиена, которого засунули в странную бочку, и пустили в сплав по реке. Левой рукой приходилось держать дверцу, а правой я сжимал автомат, надеясь, что его не придется пустить в ход.

Мы остановились, и от головы нашего «состава» донеслись голоса.

Вроде как мы наткнулись на охрану, и повар-сопровождающий теперь разговаривал с ними. И если он решит сдать нас, то мы ничего не сможем сделать, нас просто расстреляют снаружи, да и все дела.

Я прислушался.

Разговор шел мирно, обычная болтовня двух не очень знакомых мужчин.

— Ничего, справимся, — прошептал Дю-Жхе, и я благодарно ему кивнул: поддерживает как может.

Мы поехали дальше, и меня это порадовало, ведь левая рука уже начала затекать. Почти тут же остановились снова, и я услышал новые голоса, и на этот раз говорили не на общем. Язык показался знакомым — я где-то с ним сталкивался, но вот где, вспомнить не получилось.

Еще один рывок, мы преодолели десяток метров и остановились.

— Все, — проговорили снаружи. — Можете выходить. Тут никого нет, кроме меня. Утренняя смена придет все забирать только перед рассветом.

Я с облегчением выпустил дверцу и полез наружу.

Мы находились в точно таком же депо, что было в Старом корпусе: двустворчатые ворота наружу, высокий потолок, под ним видны световые оконца, за которыми сейчас ночь, тускло горят несколько осветительных блоков, и две двери в противоположной от ворот стене.