Уловил шорох сзади, развернулся, вскидывая нож, и обнаружил, что ко мне несется Котик. Неведомо как, но он понял, где я нахожусь, и добрался сюда, во дворец из южной части города.

— Хррр! — рявкнул зверь и вцепился мне в штанину, потащил за собой.

Я уже сталкивался с таким, поэтому не стал тратить время на размышления, что тут не так. Просто побежал следом за шестиногим, и он без раздумий повел меня в ближайшие заросли. Ветка, усеянная длинными узкими листьями, ударила мне в лицо, я споткнулся о кочку и решил, что хватит, упал наземь, в какой уже раз за эту ночь.

Когда оглянулся, то выяснилось, что по мостику двигается новый отряд охраны, куда больше всех предыдущих, в два десятка стволов.

Вели они себя спокойно, в мою сторону никто не смотрел.

— Спас ты меня, мохнатый, — прошептал я Котику, что устроился рядом, поджав под себя лапы.

Я погладил его, и он заурчал, почти как земные коты.

Охрана утопала прочь, и я рискнул подняться, и двинулся дальше, проламывая стену из веток и тонких стволов. Открылась та же поляна, и я понял, что понемногу различают цвет травы и воды в пруду, и это значит, что утро уже скоро, и когда вылезет солнце, нам придется куда сложнее.

Потом я вышел на открытое место — наши должны быть где-то тут.

— Давай к нам, — Дю-Жхе явился из зарослей так, что не дрогнул ни один листик.

Через мгновение я уже был среди своих, на меня смотрели с радостью и удивлением, наперебой спрашивали «что случилось?», «как ты выбрался?», но я только отмахивался, намекая, что потом, сейчас не до того.

— Как вы? Все целы? — спросил я, и по тому, как начали опускать и отводить глаза, я понял, что нет, не все.

— Юнесса, — сказал Макс, очень серьезный и спокойный, каким я его редко видел. — Похоронили уже. Там мало что осталось.

Да, я помнил, что делает тиззговское оружие, буквально разрывает в клочья.

Я вспомнил, как увидел ее впервые, когда она только вошла в казарму на «Гневе Гегемонии», и все взгляды обратились на нее, мужские с вожделением, женские с завистью и ненавистью… Вспомнил, как она рассказала мне о своем прошлом, о выкидыше и смерти о мужа, о том, почему она завербовалась… Как она обнимала меня, как нам было хорошо…

Проклятье, она хотела, чтобы я ушел к ней от жены, и погибла, спасая эту самую жену.

— О нет, — сказал я. — Как же так? Земля пухом…

Горестно было, страшно и больно, почему-то всегда казалось, что уж ей-то, такой красивой и полной жизни, ничего не может угрожать.

Но что делать, надо действовать дальше, вот-вот взойдет солнце.

— Автомат ее цел? — я вовремя вспомнил, что остался без оружия.