А кроме того плечо мое болит не так сильно, я сыт, и есть возможность поспать.

Я открыл карман рюкзака, собираясь вытащить оттуда осветительный блок — повесить на стенку или потолок, чтобы было уютнее. Не услышал ничего, но когда повернулся, Юнесса уже была рядом, внутри, стояла и смотрела на меня то ли жадно, то ли злобно, во мраке я не мог разобрать.

— Ты… — начал я.

Не очень понимал, что говорить, все вроде бы было уже сказано не один раз, и не два.

— Молчи! — выпалила она. — Я все понимаю! Понимаю! Но меня к тебе все равно тащит! Хотела бы забыть, утешиться с Биллом. Только… — она махнула рукой, отвела взгляд, и мне показалось, что глаза Юнессы мокро блеснули.

И что сделать в такой ситуации?

Оттолкнуть ее в очередной раз, и снова обидеть? Но ведь она не нападает на меня? Обнять, попытаться утешить? Чтобы она восприняла это как слабость, и попыталась снова наброситься на меня?

Только и остается, что изображать бесчувственный чурбан.

Из большого зала, где расположились свободные от караулов бойцы, доносились обрывки реплик и смех. Наверняка там потрошили сухпайки и подъедали запасы расслабона… то и другое можно не экономить, это воду я распорядился беречь как самую главную ценность.

— Давай сделаем это еще раз, — Юнесса шагнула ко мне.

— Нет! — я отшатнулся.

— В самый последний, — она взяла меня за ладонь, и пальцы у нее оказались словно раскаленный металл, но подрагивающий и живой. — Ты не хочешь, я понимаю… Последний. Даю слово, что больше никогда.

— Ты сама себе веришь? — я попытался освободиться, но Юнесса держала крепко.

— Нет, — призналась она, и ткнулась головой мне в грудь, я ощутил прикосновение рожек; я знал, что она чувствует это касание в десятки, в сотни раз острее, и просто кипит от желания. — Но я не могу отступить… Не могу отказаться… Вот когда тебя не будет рядом. Тогда… Тогда посмотрим!

Голос ее звенел от отчаяния.

Я аккуратно взял Юнессу за плечи и попытался отодвинуть от себя, но она словно приклеилась ко мне. А в следующий момент ее ладони оказались поверх моих, ее горячее и твердое бедро прижалось к моему и… я обнаружил, что меня уложили на собственный спальник идеальной подножкой.

— Что ты де… — начал я, но занга заткнула мне рот поцелуем.

Нет, в этот раз я не собирался поддаваться!

Юнесса раздевала меня торопливо и судорожно, разоблачалась сама в лихорадочной спешке. Она была неистова и жадна, она отдавала себя всю, и плоть моя реагировала на касания… только я не терял голову от страсти, не отвечал на ласки, даже не пытался ее оттолкнуть.

Может быть это ее остановит?