Я увидел Юлю с невероятной четкостью, причем это было не воспоминание, поскольку в таком виде я ее не помнил: ярко-синий просторный халат, вышитый золотой нитью, и волосы собраны в высокую прическу так, что получается пучок фактически на макушке, и очень много косметики. И она вроде бы ощутила мое присутствие, по крайней мере улыбнулась очень знакомо, и от этой улыбки я на миг забыл, где нахожусь и что происходит.

Но тут же вспомнил, готовясь к мощному удару — когда включится защита.

— Егор? — это я не столько услышал, сколько прочитал по губам.

— Да, это я, — ответил я. — Слышишь меня? Я…

Но тут «колпак», сидевший у меня на голове, сжался и потащил меня вверх, так что я ощутил себя попавшей на удочку рыбой. Почти увидел, как пробил стеклянную поверхность воды, и очутился в пространстве, где облака сиреневого и желтого дыма перетекали друг в друга, и мерцали тусклые алые звезды.

Я попытался открыть глаза, вырваться из странного видения, но не смог.

И тут же зазвучал другой голос, куда менее приятный, чем у моей жены, который я совсем не хотел слышать:

— Человвекк Егор. Вот теперь ты в нашей власти!

Тиззгха! Мать Кладки, чтоб ее!

Естественно, я пользуюсь живым телефоном, который встроили мне в голову нелюди. Наверняка они могут следить, когда я его активирую, и некоторым образом вмешиваться в процесс, даже находясь от меня в десятках и сотнях световых лет, на другом краю галактики или вовсе в другой.

И каждый сеанс связи для меня страшный риск.

— Чего вам надо? Отвалите! — прорычал я, дергаясь и пытаясь высвободиться, но «колпак» держал крепко, я почти мог его представить — металлическая хреновина вроде тех сушилок для волос, что в советское время попадались в некоторых парикмахерских, только более тесная.

— Ты знаешь, что нам надо, — Тир-Тир-Вага-Хуммаа просто клекотала от злости. — Уплотнитель Реальности!

— Да он у вас!

— Нам нужна твоя память, чтобы понять, что именно ты сотворил с ним, — пояснила Мать Кладки. — Ты, человввеккк, сделал нечто странное, испортил то, что нельзя испортить!

— Ничего я с ним не делал. Я…

— А это мы сейчас узнаем, так, — перебила меня тиззгха. — Это может быть больно.

Я дернулся снова, но по моему телу от макушки к пяткам побежали электрические заряды, поначалу слабые, вызывающие только чесотку, затем все более и более раздражающие… Паралич сковал мои мышцы, и в мозг пришла немота — я не мог довести до конца ни одной мысли, я начинал их, но слова выстраивались с таким трудом, словно я складывал их из каменных блоков.

Это совсем не походило на воздействие мыслещупа, с помощью которого меня допрашивали. Я вообще не ощущал, что кто-то роется в моем прошлом, я ничего не вспоминал, просто нечто странное и болезненное происходило с моим телом, а я даже корчиться не мог.