— Куда делись мои души? — прервал его, демонстрируя оба пустых клинка. Вся эта ерунда с переселением в иной мир уже порядком меня утомила, однако одно я знал наверняка: моей кропотливо собранной коллекции больше нет.

— А-а-а, души… — будто бы только сейчас спохватился бог. Озадаченно потер затылок. От таких движений его шапка чуть не соскользнула с волос, но он отточенным движением ее поправил. — Насчет них да, неувязочка вышла. Их перемещение я проконтролировать не сумел. Должно быть, по свету разбросало.

— И ты так спокойно об этом говоришь?.. — сжал рукояти до побелевших костяшек. — В них была вся моя сила. Весь я, чертов ты плут!

— Но-но-но! — быстро замахал он руками. Свиток выскользнул из них, но мужчина проворно подхватил его за самый кончик. — Я просто уверен, господин… теперь уже Делецкий, что если ты будешь таким же упорным и целеустремленным, как раньше, то тебе никакого труда не составит вернуть их обратно. Я уже говорил, что душа твоя сильна. Если уж перемещение пережила, то и с недоразумением таким справится на раз-два!

— Иди ты на кол, Эзраил… — сказал, как выплюнул. Нагнулся, заботливо вытирая лезвия об одежду барышни, погибшей смертью храбрых. — Вместе со своими бестолковыми россказнями.

— Такими уж бестолковыми?

— Да, — выпрямился, машинально попытавшись вставить клинки в ножны на поясе, но с непривычки резанув пустоту. — Не верю я, что силы покровителя нечестивцев и лжецов хватило бы на подобные фокусы.

— Ну так убедись в этом сам, раз такой умный! — наигранно обиженно бросил тот. — И свиток с собой забери! Пригодится.

— Засунь его себе в одно место. То самое, на которое нашел забаву.

На негнущихся ногах направился прочь из переулка, на встречу с магическими вспышками, отчаянными криками и пронзительным рёвом.

— Да ты еще на коленях будешь умолять меня вернуться! — насмешливо раздалось вдогонку.

— Не в этой жизни, — процедил под нос.

— Как раз-таки в этой, мой дорогой друг! Именно в этой!

Проигнорировал франта, шаг за шагом выходя из полумрака.

Но частичка истины в его словах всё же была. Тело явно не мое, либо иссушено почти до предела возможностей. Воздух со свистом вырывался из легких, башка гудела. Однако все недомогания с тем же успехом можно было списать на потерю частички души еще со времен неудачного побега от Талии. Я упорно отказывался верить в то, что «Юстициус» больше нет. Что стремиться мне больше не к чему, и детище всей моей жизни осталось где-то там, далеко от меня.

И мои души, разбросанные по всему свету… Без сосуда они не смогли бы долго просуществовать. Потерялись бы во времени и пространстве. Если всё обстояло так, как поведал мне Эзраил, они должны были найти себе пристанище, хотя бы временное. А некоторые, не обделенные особой силой, это пристанище еще и подчинить. Дело пахло жареным. И не просто пахло, а воняло нестерпимо.