— Что, не можешь решиться, Даггер? — расцепила она челюсти и теперь насмешливо подначивала. — Не очерствел еще до такой степени, чтобы лишать жизни ребенка?
— Ты не ребенок. А кроме тебя в этом сосуде нет никого.
— Так чего же тогда ты медлишь⁈ — взвизгнула Демура. Обе ее руки обхватили мою и вжали в горло еще сильнее.
Вытащить душу из белки, как оказалось, намного проще, чем из маленькой девочки.
— Слабак! — вспыхнули ее глаза еще ярче прежнего, прожигая не только мою роговицу, но и кожу. В воздухе запахло паленой плотью и волосами.
Я отшатнулся, и она воспользовалась этим, чтобы вскочить. Но вот тень промелькнула за ее спиной. Глухой стук, и светлое пятно подалось вперед, приземляясь аккурат на клинок. Замерло. Запах свежей крови ударил в ноздри. И я тоже замер, щурясь и не понимая, что вообще происходит, пока не раздался бодрый голос Саймона:
— Ну, дело сделано, благородный господин. А теперь валим, валим отсюда к чертовой матери!
Глава 24
Вагон потряхивало, за оконцем мелькал степной пейзаж, и совсем скоро мы прибудем в последний город Российской Империи на нашем маршруте — Новороссийск.
Тело восстановилось удивительно быстро. Ожоги рассосались за несколько дней, склеры обожженных глаз вновь побелели, растрескавшиеся губы затянулись свежей кожей. Будто бы противостояние с сильнейшим магом света мне только приснилось. Но осадок остался.
— Как вы себя чувствуете? — уже в который раз после событий, произошедших в самой высокой келье собора Святой Троицы, поинтересовался Саймон.
— Паршиво, — коротко отозвался я, втыкая в телефон и перечитывая один и тот же абзац в статье уже в десятый раз. — Но сойдет, — добавил как бы между прочим.
У каждого человека есть слабости. Я понимал это. Дорогой сердцу человек, например. Деньги, власть, сокровенная тайна… Их множество, этих слабостей, которые заставляют нас позабыть о принципах. Двигаться на автопилоте. В какой-то момент вычленять из сумбура окружающих звуков лишь бешеный стук собственного сердца.
Однако у меня, человека, который поставил службу справедливости на первое место, слабостей быть не должно. Терзать себя сомнениями, всё ли я сделал так, как должно, или же знатно напортачил? Не могу я позволить себе думать о таком в момент, когда клинок занесен. Ведь если он уже занесен, то, без всяких сомнений, поразит верную цель.
— Зато представь, как же обломались эти святоши! Считай, жилу золотую потеряли.
— Это лишь капля в море, — решил я всё же отвлечься от пресловутого абзаца и воззрился на приятеля с лицом, не выражающим ровным счетом ничего. — Все люди по природе своей эгоисты. Стремятся к разрушению, а не к созиданию. Разрушению себя и других. Мир наш развивается лишь благодаря тому малому проценту созидающих, что отринули собственную природу во имя прогресса. Вот и вся истина.