Саймон молчал, хотя по выражению его лица я понимал: он внимает каждому слову, промелькнувшему в моих мыслях.

Пройдя мимо спорящих святош, мы пересекли коридор и оказались возле еще одной винтовой лестницы. Вот здесь начинались кельи. На каждом уровне жилой башни их было по две, и Демура находилась на седьмом.

Поднимаясь выше, то и дело натыкались на клюющих носом священников, но внимания на нас не обращали. Ножны с клинками я предусмотрительно спрятал под рясой, и пусть они немного выпирали из-под одежды, сонные святоши эту деталь упустили. Как и поток баснословной прибыли собора, который я вот-вот оборву.

— Когда я свечки ставил, подслушал еще кое-что, — украдкой шепнул мне Саймон, стоило основной массе разойтись по кельям. — Девчонка просила охранять ее сегодняшней ночью. Сослалась на ночные кошмары.

— И?

— Ей отказали. Но, похоже, о визите твоем она догадывается.

— Потому что слишком хорошо меня знает, — усмехнулся. — Я не прочь поделиться тем, что принадлежит мне. Однако лишь с теми, кто этого заслуживает. А теперь цыц.

Нужно было определиться с дверью. Правая или левая келья принадлежит нашей, дорвавшейся до власти, малышке?

Сначала приложил ухо к левой, прислушался. За ней высокий женский голосок воодушевленно читал молитву «К Троице». Периодически раздавались глухие стуки по дереву. Головой об пол бьется, что ли? Тогда это явно не наша падшая.

А вот правая… За правой дверью царила непроницаемая тишина. Свет тоже не просачивался сквозь щель. Затаилась и ждет, чертовка. Вполне вероятно, готовая подать сигнал тревоги, если заметит что-нибудь подозрительное. И сбегутся же ведь на детские крики. Тогда вся наша маскировка пойдет по…

— Демурушка?..

Я аж дар речи потерял, когда Саймон, приблизившись к двери, в точности скопировал голос тетки, что исполняла роль контрольно-пропускного пункта в собор. А этот парень полон неожиданностей! На удивление, иногда даже приятных.

— Демурушка, детка, могу ли я войти?.. — пристукнул телепат костяшками по двери и замер, глядя на меня, в ожидании.

— Да, тетушка, входи… — приглушенно раздался по ту сторону тонкий детский голосок.

Скорчив довольную физиономию, Саймон кивнул мне. Натянул капюшон до самого подбородка, приоткрыл дверь в освещенную лунным светом келью, вошел…

Тень вынырнула из тьмы неожиданно для парня, но вполне ожидаемо для меня. Взмах руки с подсвечником, и вот наш актер погорелого театра валяется в отрубе, а на меня из недр комнаты уставились два больших светящихся глаза.

Ну, теперь точно мой выход, и, скинув с головы капюшон, я сделал уверенный шаг в келью.