Вынырнул я уже тогда, когда небо вернуло себе привычный чернильный оттенок. Красный диск сместился. Смещение было окончено.

— Смотри, шлюпка! — раздался голос Луки откуда-то издалека, хотя находился парень прямо передо мной, поддерживая за плечо. — Это за нами, камикадзе. Ты как вообще? Скажу тебя прямо: это был пизд…

— Это было потрясающе, Марк! — подплыла ко мне маркиза… маркиза… забыл, что это за маркиза вообще такая. — Я просто в высшей степени… кх… — поперхнулась она водой, — … в высшей степени поражена вашими… блл… талантами! Кх!

Влажная сорочка окончательно сползла с ее правого плеча, обнажая сиську. Но для меня сейчас что голова, что сиська — на всё было едино безразлично.

— Саймон?.. — принялся я озираться по сторонам. Пытаясь отыскать взглядом хотя бы труп, который уже должен был всплыть.

И девушка молча ткнула пальцем в сторону одной из досок, за которую цеплялся изрядно помятый, раненый, напуганный, но вполне себе живой Саймон Хардвик. Беглый одаренный родом из Саксонской Империи. Пусть я знал этого паренька всего ничего, почему-то у меня даже от сердца отлегло.

Саймон жив. Лайнер спасен. Смещение окончено. И всё это до сих пор с трудом укладывалось в гудящей голове…

Разумеется, по возращении на лайнер расслабиться и отдохнуть после пережитой схватки мне дали не сразу. Расспросы и поздравления начались еще в шлюпке, а на борту продолжились.

Но продираясь сквозь толпы взбудораженных пассажиров, похлопывавших меня по всем местам, до которых только могли дотянуться, скандировавших мое имя и выкрикивавших хвалебные оды, я мечтал лишь об одном. Чтобы меня наконец-то оставили в покое. Дали добраться до кровати прежде, чем последние силы покинут меня, и я рухну на пол на глазах у всего народа.

— Без комментариев, без комментариев… — приговаривал Лука, поддерживая меня за плечи и ведя вдоль человеческого коридора.

По другую сторону, гордо вскинув подбородок и выкатив грудь колесом, вышагивала маркиза Арнаутова. Еще в шлюпке, дабы прикрыть срамоту благородной даме, ей одолжили пиджак одного из членов экипажа.

Саймон был замыкающим. Ковылял позади, прихрамывая, держась за левую руку и скривив губы от боли. Я сразу направил его в медпункт и, похоже, этот бедолага проваляется там до самого прибытия в пункт назначения. Впрочем, могло быть и хуже. Намного хуже.

— Извините, благородная госпожа, но герою надобно отдохнуть от одного фронта, прежде чем переходить к другому, — расплылись губы Луки в жеманной улыбке, прежде чем он захлопнул дверь моей каюты перед маркизой.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, присаживаясь на край койки и осознавая, насколько же сильно ноют мышцы.