— Потому что прежде, чем выносить приговор, нужно убедиться в том, что этот человек виновен. Если я не найду ничего обличающего его вину, заказ будет считаться недействительным. Я не наемный убийца, и заказы мы выполняем, опираясь на кодекс чести.

Поставив рюкзак возле оградки, вынул из него клинки и закрепил на поясе. Зря не озаботился ножнами перед тем, как выступить, но большую часть времени кинжалы всё равно будут в руках, так что не суть важно.

— Вы? — искренне удивилась она. Дернула меня за рукав, хотя я уже готов был взбираться наверх. — Кто «вы»? Насколько «вас» много?

— Об этом тебе еще предстоит узнать, — ответил уклончиво. — Реши уже, со мной ты или нет. А если нет, не нужно путаться под ногами.

Девушка замешкалась, но кивнула. Разумеется, ей хотелось знать больше. Я дал ей слишком мало времени для размышлений, но этого времени было вполне достаточно, чтобы принять верное решение. Это как с броском монеты. Орел или решка. Ведь в тот момент, когда ты подбрасываешь монету, уже в тайне надеешься на определенную сторону.

У Сары не было возможности составить план здания, зато об охране я узнал прилично. Задний двор не охранялся в принципе, да и вообще создавалось стойкое впечатление, что Лихачёвы считают себя неприкасаемыми. Служба в государственном аппарате расслабила их. Но знал бы глава рода, какие штучки за его спиной проворачивает младший сынок… Судя по словам Сары, от хорошей жизни Андрей Лихачёв просто поехал головой, и теперь риск вперемешку с насилием стал основным источником его удовольствия.

Однажды, еще в Скардии, я брал похожий заказ. Изначально всё выглядело так, что недолюбленная женщина приревновала своего ухажера к любовнице и потребовала голову неверного. Настроение у меня было хорошее, так что я решил проверить ее догадки лично. Как итог — пара-тройка женских трупов со связанными руками в подвале, истыканных арбалетными болтами. Охота на дичь уже не прельщала мальчишку, а отец семейства просто-напросто потворствовал сынишке. Я убрал паренька быстро, но долго жалел о том, что не позволил ему помучиться. Этого он заслужил, как никто другой.

— Возьми, — не глядя, протянул напарнице черную косынку. — И смотри не потеряй.

Опять-таки в Скардии я не скрывал лицо. В этом и надобности не было. Слава бежала далеко впереди нас, и почерк «Юстициус» был узнаваем в каждой точке королевства. Семьи жертв скрежетали зубами от злости, их товарищи из преступного круга обещались содрать с каждого из нас по три шкуры, но дальше угроз дело не заходило. Мы были полезны. Мы были нужны народу, страже и королю, поэтому всегда выходили сухими из воды.