— На сей раз я накажу тебя так, как подобает!

Голос ее дрожал от едва сдерживаемой ярости. И всё того же страха, который, пусть и невольно, пронизывал женщину с макушки до обнаженных пяток.

— Нет. Ты просто отправишь своих ангелов на верную смерть. Окончательную. Но тебе ведь и на это насрать, не правда ли? Если сама богиня истины смеет лгать в лицо, значит конец этого мира уже совсем близок.

— Обвиняя меня во лжи, ты сам выносишь себе смертный приговор.

— Так попробуй, — насмешливо изогнул бровь, — приговори.

— Стража! — громогласно воззвала она к прислужникам, в тот же момент ощерившим перья. — Поймать! Обезоружить! Заточить!

Дожидаться, пока вся эта орда бросится на меня, не стал. Вонзил оба клинка в пол перед собой. Они пробили мрамор и вошли в него мягко, как нож в масло. Создали трещину. Сперва небольшую, но чем глубже я погружал их в камень, тем сильнее трещина росла. Вот она стремительно побежала вперед, зигзагом, расширяясь с каждой секундой.

Часть присяжных успела подняться в воздух, размахивая крыльями, остальные же продолжали переть на меня, несмотря на трещину и слепо повинуясь приказу своей госпожи. Опрометчиво. Вот в трещину угодил один латный ботинок, затем второй…

— Как же вы слепы! — верещала Талия, активно жестикулируя руками. — Тупые жестянки! Взлетайте! Сейчас же убирайтесь с земли!

Тем временем разлом продолжал жадно обгладывать мрамор. В разверзшуюся под ногами бездну падали крупные куски, двери пронзительно заскрипели, стены заходили ходуном. Сперва дальняя, а затем и боковые.

Пользуясь отвлекающим маневром, я и сам взмыл в воздух, оттолкнувшись от пола. Перемещаясь от одного присяжного к другому, орудовал пульсирующими в руках кинжалами, разрубая стражей на несколько частей. Под самым потолком прорубая себе дорогу к выходу, вместо которого уже зияла дыра.

Свежий ночной воздух ворвался в холл, опьяняя меня. Долгожданная свобода совсем близко. Буквально рукой подать, и можно валить на все четыре стороны. Звуки боя, казалось бы, слышались не менее отчетливо, чем стрекот сверчков и шелест высоких трав.

— Не дайте ему уйти! — возопила Талия, и в тот же момент один из мечей присяжных рубанул меня по бедру, оставив рваную рану.

Я скривился от боли. На этот раз она была более ощутима, чем в арсенале. Сказывался контроль над Гырлотаном, на который я отдавал последние силы. И слабость постепенно брала верх.

Еще один удар, на этот раз по плечу. Стиснул зубы, повиснув на одном из стражей, предварительно выбив оружие из его рук.

Прибыло подкрепление. Из обеих дверей по бокам зала вылетали верные подданные богини, и в какой-то момент я осознал. Осознал, что живым отсюда я выберусь вряд ли. Никогда еще свобода не казалось мне столь близкой и далекой одновременно.