— Круто! Виктор сказал, нужна только реабилитация? Вы же понимаете, что вернуть полную работоспособность руке только консервативным лечением после такой травмы нельзя?

Я растерялся.

— А что, можно еще что-то сделать?

— Ну да, можем посмотреть, какие участки совсем нерабочие, я так вижу, с суставами явная проблема. И в несколько операций заменить их искусственными компонентами. Можно вырастить кусочки тканей и трансплантировать их в места, где это возможно, а в остальных оставить металлические элементы.

Странно, что Виктор мне про такую возможность ничего не говорил.

— Как долго может продлиться операционный период и восстановление после него?

— Я бы годик заложил. Но зато через год у вас будет абсолютно работоспособная рука. — Прокофьев спрятал свои лапищи за спину. — Пока составить программу реабилитации?

— Давайте.

В любом случае до принятия каких-либо решений нужно обсудить все с Виктором.

Предложенная Прокофьевым программа была намного интенсивнее цитошной, а это означало, что в реабилитационном центре я проведу немало времени.

Вечером, как и договаривались, я позвонил Виктору и спросил про операции. В трубке повисла тишина, которая явно ничего хорошего не предвещала. После чего Виктор вообще сбросил звонок и перезвонил на коммуникатор.

— Это что такое? — Я активировал устройство и уставился на него. Выглядел он смущенным и виноватым.

— Лёх, давай не будем торопиться с трансплантологией.

— Та-а-ак…

— Ты же понимаешь, что с учетом швабры и ситуации с водой любая трансплантология почти наверняка означает для тебя невозможность пространственных переходов?

Я смотрел на него, пока совершенно не понимая, к чему он ведет.

— Давай позанимаемся реабилитацией, достанем штифты…

— Постой, — перебил я его, когда до меня начало доходить, — с помощью операций можно вернуть работоспособность руке, но мы этого не делаем?

Виктор молчал.

— Значит, так и есть? — повысил я голос. — Я живу сейчас практически инвалидом, и мы ничего не делаем, потому что иначе не будет пространственных переходов?

— Лёх, у тебя лучше всех получались эти переходы. Тебенравилось ими заниматься. Ты правда хочешь лишить себя всего этого?

— Вить, да твою мать! — Я почувствовал, что меня трясет.

— Давай ты успокоишься и хорошо подумаешь. Реабилитация, если на нее не забивать, даст очень неплохой результат и позволит вернуться к экспериментам. Трансплантология, считай, вернет руку, но про эксперименты тогда придется забыть.

— Кстати, а когда ты собирался мне рассказать, что есть вариант с трансплантологией? — Я нервно сжимал кулак здоровой руки. — Реабилитация — это постоянная боль в течение долгого времени, которая все равно не даст желаемого результата, а трансплантология — это в несколько итераций с обезболивающими возврат полной работоспособности руки? И я должен выбрать реабилитацию? Вить, да пошел ты! — Я сбросил звонок.