Я пожал ее ладонь.

— Кофе? — Лерка, не дожидаясь ответа, бесцеремонно отобрала стакан и отхлебнула из него. — Хороший.

На верхней губе у нее осталась молочная пенка, и я едва сдержался, чтобы не стереть ее привычным движением, как раньше. Заметив мой взгляд, Лерка хитро прищурилась и слизнула пенку языком.

— Ты тут по делу или просто так болтаешься? — Она заглянула мне за спину, словно надеясь обнаружить там группу поддержки, а я не выдержал и рассмеялся.

— Ты мне слово-то дашь вставить?

— Зачем? — Она так искренне удивилась, что я поставил ей пятерку за артистизм. — Скажешь еще, что занят, торопишься, а за тем углом тебя ждут жена, трое детей и начальник с работы. А я к такому не готова. Лет десять мы не виделись? Извини, Лёх, но это похищение!

Она уверенно схватила меня под руку и повела на выход из парка.

На миг мелькнула мысль, что я обещал Боровскому доехать до лаборатории. Мелькнула и исчезла, не оставив никаких угрызений совести.

Мы еще раз зашли в кофейню, и Лерка взяла лавандовый раф. Мы вернулись на Каменноостровский проспект и двинулись по нему в сторону Троицкого моста.

Я думал, что она продолжит болтать, но Лерка, искусно задав пару вопросов, разговорила меня. Неожиданно для себя самого, я выложил почти все. Про экспедицию, карантин, распады, руку. Лерка оказалась благодарной слушательницей: не перебивала, смеялась там, где было надо, и сочувствие выражала тоже к месту. Именно сочувствие, без показной жалости. И я был благодарен ей за это.

За разговором мы прогуляли по городу несколько часов.

— Уже неплохо бы поужинать. — Она открыла на телефоне карту. — Сейчас посмотрим, что тут есть рядом.

На Большой Морской улице мы нашли уютный ресторанчик с летними столиками во дворе и устроились за одним из них. Пробегающая мимо официантка активировала меню и повесила над нами левитирующую лампу­ свечу. Я заказал два бокала вина, и пока мы выбирали остальные блюда, их принесли. Поймав взгляд смеющихся серых Леркиных глаз, я с удивлением подумал, что почему-то никогда в школьные годы не относился к ней как к девчонке. Она всегда была рядом и стойко переносила мои школьные романы, удачные и не очень. А потом у меня появилась Кристина. С первого дня было понятно, что это серьезно. И Лерка полностью исчезла с моего горизонта, оставив после себя лишь память о детских шалостях. Сейчас же я видел ее совсем по-другому. Невольно поискал глазами кольцо на пальце, что она, конечно, не пропустила.

— Не замужем, Лёшик. — Лерка подняла обе руки вверх. — А как же ты? У вас же с Кристиной, я помню, все было серьезно.