— Почему нет? — Ву остался сидеть, но внимательно смотрел на меня.

— Потому что я устал жить в больницах. Устал от этой изматывающей боли. От того, что все, что мне было дорого, осталось в прошлом. И нового круга этого ада я не хочу.

— А если получится?..

— Иди к черту, Ву. Мне уже не интересно. Я закрыл для себя эту страницу. Покатаю вас в космос, после возвращения сделаю трансплантацию тканей руки и вернусь кобычной жизни. Детей буду учить в летной академии. Безо всяких чудес.

— А если получится?

Я смотрел на него, не зная уже, как донести свою мысль.

Ву продолжил:

— Райли сказал, у тебя панические атаки. Может…

— Иди к черту, Ву! — повторил я и вышел из лаборатории.

Что же такое, почему все вокруг лучше меня знают, что со мной и как с этим жить? И только я нахожусь в полном раздрае, совершенно не понимая, что делать дальше… Хотя нет. Это тоже лукавство. Что делать дальше, я очень хорошо понимал. Дальше — пережить экспедицию, долечить руку и вернуться к нормальному существованию.

Теперь каждое утро Лео выгоняла меня на пробежку, как делала это в резервации. Холодок, пробежавший в нашем последнем разговоре, рассосался. Лео снова шутила и тормошила меня. Она была так близко, что, казалось, в эти моменты мое сердце полностью останавливалось и дышать я тоже переставал. Но я знал, что не могу поддаваться своим чувствам.

Лео, такую яркую, талантливую, да еще с ее способностями, ждало огромное будущее в институте Эванса. И вообще в жизни. Я же в своем текущем состоянии не имел никакого права сковывать ее и приземлять на свой уровень. Поэтому я умирал всякий раз, как вдыхал ее запах или ощущал прикосновение ее кожи к своей, но держал себя в руках.

После пробежки я забивался в дальний угол лаборатории и наблюдал за экспериментами. Панические атаки прошли, видимо, благодаря тому, что я держал максимально возможную дистанцию между собой и экспериментальной деятельностью.

В предполетные тренировки входили выполняемые на симуляторе занятия по пилотированию корабля. Вот тут я мог полностью отключиться ото всех своих проблем. За пультом я становился собой, меня брал азарт от сложных трасс, захватывала возможность быстро оптимизировать скачки, менять направление движения. Я забывался, и временами казалось, что я действительно несусь через пространство. Правда, первые пару дней пришлось приспосабливаться к работе одной рукой, а потом Ву сделал прибор, с помощью которого я смог использовать вторую. Этот прибор чутко улавливал движение пальцев на сломанной руке и передавал их на клавиатуру.