Я почувствовал, как в груди закипела злость.

Да как они смеют вот так, в открытую, нападать на чужую школу, да еще и на ее территории! Кто дал им возможность выступать здесь⁈

Надо бы мягко намекнуть этому оратору, что не принято в гостях вести себя подобным образом.

Не успел я слова сказать, как услышал резкий голос откуда-то сбоку:

— Ой, да ладно вам!

Обернулся — это была Есения.

Она стояла, скрестив руки, и смотрела на оратора с таким выражением, будто он только что объявил, что земля плоская.

— «Достойные места», «свобода»… — она фыркнула. — Может, вы просто завидуете, что у нас хоть чести хватает не сбегать при первых трудностях?

Старик на сцене слегка напрягся, но быстро взял себя в руки.

— Милая девушка, я лишь выражаю опасения за ваше будущее, — нарочито сладким голосом сказал он. — Мне жаль, что пропадают такие таланты…

— Ой, — она закатила глаза, — уже и за будущее мое беспокоитесь? Как трогательно! — Есения язвительно склонила голову набок. — Только вот странно… Почему-то все, кто поверил в вашу «заботу», частенько возвращаются к своим семьям в гробах.

В зале пронесся недовольный ропот. Кто-то сжал кулаки, кто-то перешептывался, бросая взгляды на сцену.

Старик нахмурился, но тут же сменил выражение лица на снисходительно-жалостливое.

— Не стоит так все очернять — бойцы, случается, погибают. Выезды на Границу все-таки не детская прогулка! Но я все понимаю… Вы просто боитесь изменений. Страх перед новым — это естественно…— протянул он, будто объясняя ребенку. — Не бойтесь — мы примем всех, и поможем обучиться азам нашего мастерства!

— Благодарю, но мы в этом не нуждаемся, — Есения хищно улыбнулась и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Мы достаточно обучены, чтобы понимать, что нормальные люди не лезут в чужую школу с нравоучениями! Или у вас там, в ваших «достойных местах», не знакомы с элементарными манерами⁈

Старик побледнел. Его пальцы судорожно сжали край трибуны.

— Ты… весьма резка для юной особы, — прошипел он, уже не скрывая раздражения.

— А ты весьма навязчив для гостя, — парировала Есения. — Или забыл, что находишься в НАШЕЙ школе? — сказала она.

Толпа загудела. Чей-то голос крикнул: «Верно!», кто-то засвистел.

Я невольно ухмыльнулся. Чёрт, а она умеет ставить людей на место.

Наклонившись к Вадиму, коротко шепнул ему:

— Это еще кто такие?

— Это люди Кривцовых. Они в последнее время часто к нам захаживают, — также шепотом ответил он мне.

— Странно, что вы забыли, кто сохраняет для вас право называться «школой» — уже совсем не скрываясь, едко ответил Есении старикан, — вот они! — он махнул рукой на стоящих позади него бойцов.