Гонка уже подходила к концу. Самый быстрый таракан развил максимальную скорость и пересек финишную черту на другом конце стола. Сразу же раздались крики возмущения вперемешку с триумфальными возгласами. Кто-то ударил по столу кулаком, и один из отстающих тараканов вылетел за пределы игрового поля. Насекомое упало на ладонь женщины в леопардовой блузке, та завизжала, словно ее убивают, и сбросила таракана на пол.

— Расступись! — заорал латинос. — Дорогу для Ричи!

Люди разошлись, живая волна оттащила меня в сторону. Множество мужчин направили фонарики на пол, и круг света поймал Ричи. Тот стремительно перебирал всеми шестью лапами и несся прочь, петляя зигзагами.

— Ловите его, ловите!

Какой-то байкер со складкой кожи на затылке ломанулся вперед, но тут же упал на пузо, коротко хрюкнув. Толпа ахнула.

— Не раздавите! Не раздавите его!

Ричи выскочил из-под плеча байкера и побежал дальше. Свет фонарика проводил его до трещины в стене. Таракан скрылся и обрел свободу.

— Вот гадина, я же на него ставил. Что ж он так на гонках не бегал?

Началась давка за деньги, предвещавшая большой мордобой, и я поспешил на выход. В прихожей толкнул массивные стеклянные двери и вырвался на улицу. Сразу же в голову ударил долгожданный свежий воздух, от которого приятно закружилась голова.

У меня уже успела родиться мысль, что я не переродился в чужом теле, а просто-напросто попал в ад. И если в катакомбах убитого в хлам отеля я еще сомневался, то теперь был уверен — ведь я увидел, куда попал. Пусть и не верил своим глазам.

Передо мной сияла миллионом огней Сорок вторая улица Нью-Йорка в ее худшие годы. Культовая «Двойка» с десятком дешевых кинотеатров, в которых круглые сутки крутили порнуху, дешевые боевики и ужастики с расчлененкой.

Неоновые вывески рекламировали секс-услуги и билеты в кино. В ряд, уходя на два километра в одну сторону и на три километра в другую, стояли роскошные дворцы кинотеатров, построенные в бурные тридцатые годы, когда киноиндустрия только расцветала. В световых коробах над входами в кино не было привычных названий, только жанры и форматы: «ХХХ», «Грайндхаус», «ЭКШЕН» и «ХОРРОР», а также очень демократичные цены в духе «доллар = три часа».

Я удивился тому, что так хорошо понимал контекст ситуации. Пожалуй, многие бы растерялись, увидев культовый Таймс-Сквер в таком удручающем виде. Решили бы, наверное, что попали в мир альтернативной истории. Но Нью-Йорк до начала девяностых и правда был той еще помойкой, и соседний квартал не просто так назывался «Адской кухней».

Откуда я знал это? Всплыли познания настоящего меня — человека, обожающего кино? Или же я был в курсе, потому что здесь жил человек, в чьем теле я оказался?