— Эх, Пенелопа, какая у тебя упругая попка… — услышал я из динамиков. Посмотрел на экран — там зрелый мужчина в солидном костюме поглаживал ноги нимфетки в откровенно короткой юбке.
— Господин ректор, научите меня скорее взрослой жизни! — актриса прислонилась к «ректору». — Все девочки записываются на этот курс, и теперь я понимаю, почему!
— Учти, я очень строг. У меня нет лекций, только практические занятия, а в конце будет экзамен. Сдавать будет вся группа…
— Я буду вашей самой лучшей студенткой!
— Поверь мне, дорогая, я слышу это каждый день… Тебе придется удивить меня.
Дело шло к откровенной порнографии. Я снова повернулся, посмотрел на парня — он широко раскрытыми глазами смотрел на меня, весь красный от стыда и страха. Облизнув высохшие губы, парнишка вдруг вскочил с места, развернулся и побежал на выход.
Меня словно молнией пронзило — надо бежать за ним. Интуиция подсказывала, что он точно знает Джошуа Клейтона.
Я жаждал узнать, кем был человек, чье тело я получил.
Глава 3 Правдивый лжец
На большом экране началась откровенная сцена, из колонок по всему залу распространился неспешный фанк.
Повинуясь инстинкту, я поднялся с места и сел парню на хвост, как тигр, несущийся за жертвой. На ходу я перепрыгнул через вытянутые ноги со спущенными штанами и прорвался сквозь облако дыма. Парнишка выбежал на покатую обочину между сидениями и отвесной стеной, уходящей в бесконечно далекий, утопающий во тьме потолок.
Он испуганно обернулся, увидев меня, несущегося за ним на всех парах. Я ожидал, что он рванет наверх, к выходу из зала, но вместо этого парень ворвался в следующий зрительский ряд.
Я запрыгнул на свободное красное кресло, порядочно изорванное, с торчащими наружу пружинами, и перепорхнул через него. Ритмичные звуки клавинета заставляли динамики подпрыгивать, пуская вибрации по всем поверхностям. Актеры принялись вздыхать и наигранно ахать в ритм музыки.
— Давай, старик, вжарь ей как следует! — крикнул какой-то маргинал в длинном пальто и, радостно скалясь, толкнул локтем свою подружку. Она застыла, видимо от культурного шока, бутылочка колы зависла перед ее приоткрытым от удивления ртом.
Беглец схватил чье-то ведро с попкорном и метнул им в меня. Разлетелся целый улей жареной кукурузы.
— Эй, а ну стоять! — какой-то задохлик встал, перегородив мне путь, и тут же упал обратно на место, когда я толкнул его в грудь. — Да какого дьявола⁈ Мой попкорн!
Парень, за которым я бежал, был меньше меня, ниже, слабее, и потому я легко нагнал его. В ярком свечении прожектора я заметил капли пота, слетевшие с его затылка.