— Вроде того случая с Шэрон Тейт? — спросил я. На ум сразу же пришел «Однажды в Голливуде». Как жаль, что Тарантино переписал историю только в кино, но не в реальном мире.
— Да, именно! И потом был Ли Морган — его убили тут, в Нью-Йорке, прямо во время концерта. Послушай, я не хочу, чтобы такое случилось в моем клубе. Тут выступают мои фавориты, «Слипстрим Эмоушен». Ты про них еще услышишь. На вокале — Роза Блэквуд. Ей постоянно приходят какие-то странные записочки. Я не могу охранять ее за пределами клуба — хотя поверь, я бы с радостью это сделал, но у меня нет столько денег, чтобы платить Пинкертонам.
— Пинкертоны? Как из фильмов про Дикий Запад?
— Да уж, именно о них и речь. Дикий Запад… По воле Всемилостивого теперь Дикий Запад — прямо здесь, в Нью-Йорке. Я буду платить тебе деньги за порядок во время концертов и дополнительно заплачу, если ты… предотвратишь тот кошмар, который может тут случится. Роза — сияет, словно ночное солнце пустыни. И к этому свету притягиваются паразиты с ножами и пистолетами.
— Мне все ясно.
— Тогда приступай. Сегодня испытательный день, хорошо себя покажешь, я возьму тебя на постоянную работу.
Когда я встал, Дариуш сказал мне вслед:
— Надеюсь, и тебя Всевышний записал в свою книгу. В ту историю, где ты не даешь какому-то психопату дотянуться до Розы.
— Посмотрим, мистер Дариуш. — Ответил я и вышел.
Глава 10 Slipstream Emotion
С клуба я вернулся домой уже под самое утро, часам к пяти, и Крис еще спал. Я так устал, что был готов уснуть даже на стульях, но Кристофер лежал сбоку разложенного дивана, а не посередине, и я воспользовался этим, завалившись на второй половине матраса, даже не раздеваясь. Не знаю, как он на это отреагирует, когда проснется — мне все равно.
Я скинул с ног обувь, вставил в ботинок револьвер, чтобы случайно не отстрелить себе яйца во сне. И тут же вырубился.
Впервые за эти дни я проснулся без внутреннего мормонского будильника — так сильно я вымотался за последние дни. Посмотрел на циферблат настенных часов. Почти одиннадцать дня. Криса не видно — видимо, уже утопал миссионерствовать.
Встав и проведя все утренние ритуалы, я как можно шире открыл все форточки, впустив внутрь шум города, и принялся рыскать по ящикам в поисках еды. Нашел банку с бобами и сосисками, а вот открывашки не нашел — думаю, она лежала где-то на дне раковины под очередной горой немытой посуды (и откуда она только берется?).
Вскрыл банку трофейным ножом — тем самым, который отобрал три дня назад у убившего Джошуа бандита, и принялся есть прямо с лезвия, потому что единственная ложка в кухонном ящике оказалась тошнотворно липкой, как будто ее мухи обосрали.