Массивные, напоминающие слитки ржавой стали на колесах, с отбойниками на бамперах, нью-йоркские автобусы курсировали по выделенной специально для них полосе — и каждую минуту пронзительно громко сигналили, когда перед ними выскакивал очередной таксист.

У реки поддувал прохладный ветер — так и не скажешь, что на улице май. Я подошел к набережной, с которой открывался вид на материковый Нью-Йорк — откуда-то я знал, что Манхэттен был островом. По Гудзону медленно курсировали тягачи, толкающие баржи с горами гравия, кричали чайки. По левую руку от меня в ряд следовала бесконечная череда пирсов, на причалах стояли корабли, слегка пошатываясь на волнах. Пахло от реки специфически — если говорить откровенно, воняло говном.

Теперь понятно, почему тут так мало людей. А ведь был фильм с Брюсом Уиллисом — «Гудзонский ястреб». Кто вообще придумал название, которое ассоциируется с запахом дерьма? Неудивительно, что он провалился в прокате.

Я перешел дорогу и побрел вдоль многоэтажек на юг. В какой-то момент из-за очередного стеклянного небоскреба показалась в отдалении Статуя Свободы. Она стояла ко мне левым боком, держа в изгибе локтя табличку. Я задумался: а что это за табличка? Скрижаль Завета, Декларация Независимости, проект первой американской Конституции? Письмо Джорджа Вашингтона, в котором он изощренным и витиеватым языком посылает английского короля к черту? Список сиропов из «Старбакса»?

На обочине у пересечения дорог стоял дайнер: что-то вроде длинного трейлера на колесах, только без колес. У входа стояли в ряд чопперы с кожаными сумками и флагами Конфедерации. Я миновал стоянку, поднялся по ступенькам и вошел внутрь. В дальнем углу у музыкального автомата кучковалась банда байкеров, они увлеченно обсуждали что-то. Вдоль всего дайнера протянулась неописуемо длинная барная стойка с десятком-других круглых стульев. Я сел на один из них, и вскоре ко мне подошла девушка в розовом фартуке и белом чепчике. Она улыбнулась, блеснув брекетами.

— Я тебя раньше тут не видела. Кофе, hon? — спросила она с греческим акцентом. Не знаю, откуда знал происхождение акцента. Просто знал, и все.

— Есть утренний комбо?

— Есть кофе и яйца, есть пироги… Пицца, пицца.

— Хочу кофе, яйца и пирог. Сколько?

— Семь долларов.

— Идет.

Вскоре передо мной приземлился поднос с кружкой черного кофе и тарелкой. На ней — картофельное пюре, тост и два жареных яйца. Рядом стояла еще тарелочка с треугольным куском пирога.

Я отпил кофе — кошмарный вкус. Слишком горький, пережаренный и излишне горячий. Зато первые же глотки взбодрили меня так сильно, что чуть глаза на лоб не полезли. Я с большим аппетитом съел завтрак и насладился пирогом с каким-то ягодами внутри.