Как и советовал Пит, я надел белую мормонскую рубашку под свою кожаную куртку, причесался и опасной бритвой убрал с лица шершавые признаки бороды.

«Дариуш» занимал два этажа небольшой фабрики, давным-давно отжившей свой век и заброшенной. Входная группа была выполнена из черного дерева, что сразу же намекало: это вам не какая-то рыгаловка, а место для людей со вкусом.

К зданию вплотную примыкал жилой невысокий дом, и далее следовал бесконечный ряд таких же. Сам «Дариуш» располагался на углу между улицей Уайт и аллеей Кортлэнд.

Когда я пришел, снаружи уже тусовались посетители. Публика — самая разношерстная, но в целом эти люди выглядели… безопасно, что ли. Более интеллигентно, чем прохожие, к которым я привык за последние три дня. Они обсуждали какие-то совершенно мутные для меня темы, вроде левых философов Франции, Сартра, очередную забастовку гильдии сценаристов и кино «новой волны».

Я хоть и любил кино, но эти фильмы прошли мимо меня. Из них я видел разве что «Шербурские зонтики» после того, как «Ла-Ла Лэнд» с Гослингом и Стоун взорвал кассу и на один сезон возродил интерес к мюзиклам, но жанр так и не возродился окончательно. По крайней мере, до момента моей гибели дела обстояли именно так.

И еще я смотрел «Подземку» Люка Бессона. Стоп. Это разве «новая волна»? Проклятье. Я не разбираюсь в артхаусе!

В общем, я поднялся по лестнице, пройдя мимо очереди и проигнорировав возмущенные волосы. Наверху у двери стоял вышибала — огромный лысый негр в белом пиджаке поверх голубой футболки. Этот парень знал толк в стиле: он оделся по моде «Полиции Майами», а ведь она еще даже не вышла. Первую серию ждать еще минимум четыре года.

Вышибала приказал мне остановиться ладонью.

— Куда мы идем? Не видишь, очередь, — спокойно сказал он.

— Я пришел сюда работать. Дариуш должен быть в курсе.

— Да? Ты… как там… — он принялся щелкать пальцами.

— Джошуа.

— О да, точно. Проходи. Но, эй, — он крепко схватил меня за руку. — Не шали, а то дядя Пьер тебя отшлепает. То есть я.

Я резким движением вырвался из его хватки. Мы немного посмотрели друг на друга, и он отвернулся, чтобы озарить улыбкой клиента, стоявшего первым в очереди.

Толкнув тяжелую и высокую дверь, я вошел внутрь. Нос уловил стойкий запах табака и не самой дешевой выпивки. Думал, в клубе будет темно, но свет был приглушен лишь слегка, что задало месту деликатную обстановку. Почти у самого входа, закручиваясь спиралью, уходила наверх лестница. Я задрал голову и увидел очень высокий потолок, упиравшийся в третий этаж.

Играл ранний нью-вейв, еще не оформившийся в отдельное направление музыки. К середине десятилетия он станет символом эпохи, а пока — это авангард на стыке жанров диско, панка и электроники. В будущем ностальгирующие подростки будут думать, что в эти годы слушали только такую музыку, потому что именно ее будут вставлять буквально во все фильмы про восьмидесятые.