— Прочти, подумай как показать эмоции, и мы приступим.

Я отошел подальше, чтобы сконцентрироваться. Впрочем, концентрировать внимание оказалось особо не на чем — по всему листу проходили линии, которыми зачеркивались целые куски текста. Я заметил две роли — Самсон и Белый Ублюдок.

Я принялся читать. В моей голове начался диалог.

«Ты допрыгался, Самсон, — говорил Белый Ублюдок, то есть я. — Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты следующий. Этот город всегда был белым, и я позабочусь, чтобы он таким и остался».

«У твоей жены другое мнение, приятель».

На этом диалог кончался, и дальше начиналась драка, описанная весьма скудно: Самсон дерется из последних сил и почти проигрывает, но вдруг в нем просыпается ярость, и он избивает Белого Ублюдка. Ублюдок хватается за пистолет, но Самсон бьет его по руке, и тот стреляет сам себе в голову.

Я прочел еще пару раз свою фразу, отрепетировал ее — не вслух, а так, про себя. Вернулся к Реджи и отдал ему бумажку.

— Там все зачеркнуто, — сказал я. — Это актуальный сценарий?

— Что? Нет, конечно. Сценария пока нет. Но есть идея! А это намного важнее. Твой друг Мартин думает, что сценарий надо писать заранее, а я считаю, что это можно сделать прямо по ходу дела. Так получается намного круче! Искренней. Ладно, и еще момент. У нас бесконтактная тема, понимаешь о чем я?

— Бить нельзя?

— А ты соображаешь. Я не хочу гримировать синяки каждый съемочный день. Поэтому бьем слегка на расстояни. Нужно чувствовать дистанцию. Ручища у тебя большие, можешь и убить.

— То есть Самсона бить нельзя?

— А ты попробуй, — вмешался Самсон. — Попробуй ударить, и увидишь, что тогда будет…

— Нет, парни, игра игрой, но без драк. Мы профессионалы! — с гордостью сказал Реджи. — На Самсоне синяки, может, и не видны будут. А тебя бить тем более нельзя! — он ткнул пальцем мне в грудь. — Я разорюсь на тональных кремах, если буду скрывать все кровоподтеки своих белых актеров!

Повезло мне, что за неделю синяки и ссадины на моем лице зажили и затянулись. На работе в последние дни я если и дрался, то по лицу не получал.

— Ладно, приступаем. Занимайте положение.

Реджи похлопал в ладоши и показал место. Люди расступились. Мартин стоял немного в отдалении, вжав камеру себе в лицо.

Я подошел к Самсону. Он наклонил голову к моей и сказал слова, которые услышал только я.

— Постарайся не пораниться, снежок, — проговорил он, смакуя ругательство.

— Как скажешь, уголек, — ехидно парировал я.

Самсон так сжал челюсти, что на его виске выступили вены.

— Начинаем! — крикнул Реджи.

Я расправил плечи, сплюнул за край крыши и вставил зубочистку в губы, представляя себя эдакой смесью Грязного Гарри и Кобры.