— Я что, недостаточно страшный? — спросил я.

— Будешь еще страшнее, — отмахнулся режиссер и повернулся к одному из ассистентов, взял из его руки бумажный стаканчик с кофе. — Все, иди.

Я пошел к закутку, завернул за ширму. Там оказалась пожилая негритянка с цветастым платком на голове. Она посмотрела на мое лицо с профессиональным прищуром и резюмировала:

— Ты и так подходишь на роль, как мне кажется. Мы только чуть приукрасим. Синяки под глазами, на подбородке шрам сделаем — хорошо, что ты не побрился. Злобный взгляд-то изобразить сможешь?

— Смогу, конечно, — ответил я.

— Хорошо, садись.

Ну я и сел на складной деревянный стульчик. Она принялась работать, что-то колдовать, а мне оставалось только смотреть в маленькое зеркало, прислоненное к кирпичной стене. Благодаря ее стараниям мое лицо постепенно превращалось в еще более тяжелое, явно принадлежащее человеку, с которым лучше не связываться.

А я ведь на экране должен буду именно что вызывать у зрителя страх и отвращение. И публика будет хотеть, чтобы меня убили как можно скорее.

Закончила она быстро и проговорила:

— Ну что, страшный?

— Достаточно, — кивнул я и сделал тяжелый взгляд.

Нормально, кстати. В прошлой жизни мне не повезло с внешностью, камера меня никогда не любила. А вот у Джошуа все было иначе. Красавчиком типа Райана Гослинга его не назвать, но лицо характерное, для боевиков — самое то. Даже жалко, что человек с такой внешностью собирался потратить жизнь на то, чтобы дурить людей своей псевдорелигией.

Я вышел из-за ширмы, Реджи посмотрел на меня и кивнул с удовлетворением.

— Вот теперь ты — Белый Ублюдок, — кивнул он.

— Что ты сказал, уголек? — я сделал шаг к нему и посмотрел в глаза.

— Да все, все, верю-верю, — он сделал шаг назад. — Мне второй раз такой шуткой не проведешь. Давай, разминайся, у нас сегодня сцены с третьей по шестую. Начнем третьей.

Я отошел и принялся разминать мышцы. Сценария мне никто не дал, естественно, но похоже, что его тут и не предполагалось, все на импровизации. Но вообще не похоже на то, где мне приходилось играть раньше, пусть и в ролях каскадеров. В современном кино — я имею в виду там, в будущем, все выверено до кадров.

Мне вдруг вспомнилось что-то… Неотчетливое видение из прошлой жизни. Приходилось мне как-то видеть актера, которого заставили сделать сто дублей — и он играл нормально, но делал не то, чего хотел режиссер. Он желал, чтобы герой попал во все нужные паузы, и все. И так в действительности получилось лучше.

Тем временем появился Самсон. Он вышел из трейлера без особого выражения лица, и я заметил, что нос у него заклеен пластырем. Ну да, я же его сломал. На меня он посмотрел, я посмотрел в ответ. Здороваться ни он, ни я не стали.