Реджи редко светился в титрах под своим именем. В каждом из его так называемых шедевров были указаны псевдонимы, и ни один киновед на свете не смог бы выявить, что эти фильмы сняты одним человеком. Отношение Реджи к своей работе говорило само за себя.

В тот вечер, в баре, когда Реджи рассказывал мне о своем видении «социально-ориентированного боевика», мне казалось, что он — большой энтузиаст, человек с горящим сердцем, несправедливо обделенный продюсерским вниманием. Жаль, но я ошибся. Дальше лозунгов Реджи не продвинулся.

И тем не менее, в своем бизнесе он хорошо разбирался, раз доходы позволяли ему оплачивать счета, набивать живот — и продолжать в том же темпе.

Первые дни были, пожалуй, самыми скучными. Фильм снимался в хронологическом порядке — это позволяло импровизировать и сочинять на ходу. У Реджи в голове была только финальная сцена, а как к ней придет сюжет, он сам не знал. На третий съемочный день, в субботу, он заспойлерил мне концовку.

— Белый Ублюдок умирает в конце. Весь фильм он издевается над черными, но в конце его убьет Самсон младший.

— Да, я видел сценарий, — напомнил я, причесывая слегка отросшие, жесткие волосы на бок. — Одно не понимаю, ты назвал фильм в честь актера, которого потом уволил?

— Тот ниггер думал, что весь мир будет вертеться вокруг него. У него какое-то другое имя, но он помешался на моем сценарии и стал всем говорить, что его зовут Самсон. Впрочем, это уже не моя проблема. В любом случае, по сюжету это был Самсон старший, а мстить тебе будет Самсон младший. Ты понимаешь метафору?

— Нет, — ответил я, немного подумав.

— Я хочу сказать, что система может сломить одного черного, но на замену ему придет следующий. Идея справедливости будет жить, пока последний расист не умрет, — после этих слов он приложил ладонь к груди.

— Глубокомысленно, — я одобрительно кивнул.

— Короче, готовься к смерти. С такими темпами ты умрешь уже на неделе. Думаю, в среду.

Я чуть не выронил расческу из рук.

— Что, уже? А потом…

— Да, уже. А как ты думал? Время — деньги. Тебе нужно сыграть не просто умирающего белого. Своей смертью тебе нужно показать, как уходит эпоха. Эпоха угнетения. Ты понимаешь? Сделаешь это для меня?

Мне вдруг показалось, что ста долларов за съемочный день маловато. Теперь от меня требовалось играть не просто какого-то расиста, а олицетворение всего мирового расизма.

— Постараюсь, — только и оставалось сказать мне.

После этого разговора я весь день размышлял над характером своего персонажа. Я чувствовал, что могу играть лучше, могу показать сильный образ, и это стало действовать мне на нервы. Какой смысл стараться, если никому нет дела, даже режиссеру плевать на качество его собственной картины? Навряд ли кто-то оценит по достоинству мои старания, даже если я прыгну выше головы.