Вот лозы хранителя лесов столкнулись с ядовитыми отростками древа жизни, и в скоротечной схватке Медведь проиграл, но сумел оттянуть вверх ветви и меч императора вошёл ещё на полсотни метров в глубину.

Вот водяная пушка опрокинула, отвела в сторону сразу несколько щупалец, а затем их вморозило в ледник, покрывающий крыши уцелевших домов. Цепи холода выдержали всего несколько секунд, а затем вырвавшиеся щупальца раздавили не успевшую убраться с пути Черепаху. Но полупрозрачное лезвие ударило снизу.

Десятки духов второго основания сгинули в ядовитом соке, покрывшем весь ствол бога флоры. Но это действие оттянуло регенерацию, может, на мгновение или два, но всё же этого хватило, чтобы чудовищные раны, наносимые императором, не сумели затянуться, и он нанёс ещё удар.

— Всё, он смог!.. — выдохнул я, видя, что последний удар сошёлся с предыдущим. Клин, в несколько километров глубиной, почти до сердцевины древа, должен был вот-вот отвалиться, но вместо этого лишь просел вниз, выдавив своим чудовищным весом тонны отвратительного древесного сока. И начал прирастать назад.

В этот миг Император сменил оружие, внутри раны твари появилось два полупрозрачных лезвия, что заходили всё глубже, и словно клин вытесняли отрезанный кусок наружу, заставляя тварь содрогаться всем телом. Вот только и у императора это отнимало чудовищные усилия. Он замер на одном месте, прямо напротив стыка, и держал руки, будто голыми пальцами рвал плоть врага.

И бог деревьев не преминул воспользоваться такой удачей. В императора полетело всё, что было, разом. Щупальца, кислотные облака, сети лиан, шипы… Казалось, в следующее мгновение мелкого человечишку раздавит как букашку.

Но супруги и духи встали на его защиту. Щука вонзилась зубами в самый крупный корень, уводя его в сторону. Древу пришлось отвлечься, чтобы ударом о землю размозжить духа.

Ледяная стена не спасла стаю волков, что один за другим погибли в кислотном дожде, но сумели забрать с собой эту опасность.

Каменный Вол прижал несколько стеблей к земле, выскочившими из неё крест-накрест скалами, чем выиграл несколько мгновений, но оказался раздавлен взбесившейся тварью.

Одна за другой супруги императора отражали атаки и исчезали в них. Они гибли, спасая последнего защитника людей, жертвую собственными жизнями.

Император взревел, как раненый зверь, и вопль отчаянья и ярости донёсся до каждого человека в городе.

Он не мог проиграть. Не имел права. Не ради себя, ради всех и каждого в этом осколке мира! Ради детей и стариков. Ради воинов и ремесленников. Ради тех, кто отдал жизнь в сегодняшних схватках, и тех, кто ещё не родился на свет.