Спрут бил щупальцами по дружинникам, некоторые из ударов удавалось принять на щит, другие — даже парировать, рубя чудовищу его белёсые корни, начинающие хлестать соком. Но даже небольшого попадания хватало, чтобы опрокинуть бойца, или оставить на его доспехах глубокую вмятину.
— Сзади! — раздался истошный крик, и на сей раз Секачов предпочёл обернуться. Не хватало ему ещё одной беды, откуда её не должно было быть.
Всё ещё дымящийся ангар с треском рушился, через него явно что-то пёрло, и когда Борис уже перехватил топор покрепче, готовясь встречать новую напасть с тремя лучшими из оставшихся бойцов, стена рухнула и перед ними появился паладин в своём гигантском доспехе.
— В сторону! — раздался усиленный динамиками голос. В руке стального гиганта блеснуло серебристое копьё, пролетевшие над их головами и через мгновение, вонзившееся в туловище спрута. А затем раздался гром, и молния прошла по едва заметной нити в оружие, мгновенно обуглив рану чудовища и вызвав возгорание.
— Быков! — рявкнул рыцарь, и одна из стен окончательно рухнула, когда в неё врезался второй рыцарь. — Выводи их к Медведеву, я прикрою. Что встали⁈ Бегом!
Глава 9
— … грубое нарушение устава, повлёкшее опасность для всего сектора, нарушение прямых приказов сезонного командования… — перечислял наши грехи старший брат-инквизитор Алларион, член клана Филиновых и ордена Облиска, полномочный судья императора и ещё куча титулов, которые я не запомнил. — … посему, единственным разумным решением является приговор к смерти всех ответственных. Комиссар Старый, инквизитор Барсова, княгиня Борзых, княжич Медведев, старейшины Мануловых — все они в равной степени виновны и должны понести наказание.
— Протестую! — громко сказал я, сбив его речь.
— Что?.. — удивлённо посмотрел на меня обвинитель.
— Есть такое слово «протестую», или оно не дошло до ваших дней? Или теперь нужно слушать, как огульно обвиняют невиновных?
— Вы виновны по всем статьям. Здесь нечего обсуждать.
— Именно. Я виновен, не остальные. Самовольно возглавил операцию, принудил спасённых действовать под моим руководством, повёл их на самоубийственную миссию, — не собираясь скрываться, перечислил я. — Если и есть чья-то вина, то лишь моя.
— Значит, вы принудили Мануловых присоединиться к вашему, так называемому, клану из одного человека?
— А вот тут только их решение. Можно сослаться на обстоятельства, но они сами сделали свой выбор, — усмехнулся я.
— Как у вас забавно получается. Виноват я, но выбрали они сами. Это так не работает, — покачал головой обвинитель. — Даже если вы их вынудили, это не снимает ответственности с остальных. Кто поверит, что двести тридцать человек, да что там, двадцать одарённых! Не смогли вместе совладать с одним? Может, вы обладаете гипнотическим даром? Телепатией?