И кабан-секач, куда меньше остальных, но его бока раздувались от ярости, и каждое дыхание сопровождалось небольшим ураганом.

Если честно, я рассчитывал увидеть на его месте других духов. Того же Филина. Однако Секачовы давно боролись за место великого клана и пока, даже будучи кандидатами, занимали это место и башню. Смотрелась бы Борзая лучше на их месте? Не знаю, но точно могла поспорить за него.

«Не время трусить, либо ты сейчас покажешь, чего стоишь, либо тебя сожрут. Давай! Неужели если я никогда не сдаюсь, мой дух окажется слабее⁈»

— Что же, думаю, вопрос был риторическим. Думаю, на этом можно перейти к вынесению приговора, — усмехнувшись проговорил обвинитель, и в этот момент по залу прошёл громоподобный рык.

Тигрёнок существенно подрос за прошедшие две ночи и теперь стоял на лапах уверенно, расставив их чуть в стороны. Уже не котёнок, но и до взрослого тигра ещё очень далеко. И всё же он производил впечатление. Белоснежная шерсть, с вкраплениями стали и чёрными словно грозовые тучи полосами, в которых то и дело проскакивали едва заметные искры. Клыки с ладонь размером и острейшие когти, царапающие бетон.

— Не может быть… — отшатнувшись и сглотнув ком в горле, проговорил Алларион. — Этого просто не может быть. Это какой-то обман. Уловка.

— Никакого обмана, — сказал я, положив ладонь на холку зверя. — Пусть мой клан только возрождается и впереди долгий путь, но вот он.

— Это ничего не меняет, — выпрямился обвинитель. — Ровным счётом.

— Разве? Перед вами истинный дух и клан, которому он покровительствует. Кажется, насчёт такого и есть указанный мной пункт кодекса.

— Который не применяется уже более сотни циклов, — упрямо напомнил Алларион.

— Но он не был отменён, верно? Не применяется? Возможно. Потерял силу? Точно нет. Так что я знаю, в чём моё преступление, и знаю, какое за него следует наказание. Более того, с гордостью готов принять его. Моя жизнь в этом мире началась на передовой, я боролся на ней и в этом сезоне, вместе с остальными благословлёнными. Меня таким не испугать. А клан должен выжить.

— Не применяется, — повторил обвинитель. — И не просто так. У нас уже есть великие кланы, и могущественные покровители, каждый из которых занимает своё законное место. А это лишь тень, неспособная на великое. То, что для вас является подвигом — их рутинные будни.

— Хотите отменить параграф кодекса задним числом? Не много ли на себя берёт простой обвинитель?

— Кажется, вы пропустили пару моих титулов, когда я представлялся, — недовольно проговорил Алларион. — Я здесь — проводник воли вечного императора. Его глаза и голос. Хотите пойти против императора?