— Не хочу тебя расстраивать, но это конец, — подойдя ко мне, уверенно сказала Жанна. — Великий князь — не тот противник, которого можно победить.

— Он лишь человек… — попробовал было возразить я.

— Нет. Он давно уже не человек. И уж точно не «просто», — резко ответила инквизитор. — Ты видел судебный поединок между Борзой и Секачовым? Они оба на тот момент не были Великими. Вспомни хотя бы дух кабана.

— Сдаваться я не собираюсь.

— А стоило бы. Милость истинных аристократов ничуть не менее благородна, чем их гнев. Возможно, тебе даже простили бы нападение на голос императора. Послужишь пару циклов инквизиции. Как брат библиарий. Дорастёшь до верхних чинов, соберёшь настоящую поддержку и верных людей, а потом…

— Жанна, посмотри мне в глаза, — резко оборвал я девушку, и она с вызовом взглянула на меня. — Я. Не. Сдамся.

— Хорошо. Прости, — выдохнула Барсова, выдержав лишь пару секунд.

На самом деле она была по-своему права, отстаивая интересы и правила инквизиции. С самого начала она придерживалась одной цели и, несмотря на это, всегда и во всём помогала мне, чем могла. Получала ли она что-то взамен, кроме проблем? Изредка и по обоюдному согласию.

— Я, княгиня Борзая, вызываю великого князя Волкова на судебный поединок, — неожиданно для меня Ольга, гордо вскинув голову, выступила на шестигранник.

— Эй, куда⁈ — едва успел возмутиться я, но дорогу мне уже преградил паладин. А без доспехов эту стальную тушу с пулемётом даже не сдвинуть.

— Ты лишь приближаешь неизбежное, — холодно сказал Волков, и легко, даже слишком легко для своего возраста, спрыгнул на арену.

— А может и есть ещё шанс, — тихо прошептала Жанна, и в этот момент Волков небрежным движением скинул с плеч китель. Мужчина, до этого выглядевший худощавым, оказался словно свит из толстых канатов мышц, рельефно проступающих под кожей, покрытой густыми волосами с сединой. — А нет…

— Вы, детишки, слишком зарвались. Забыв, что в первую очередь вы служите империи и её законам, а не наоборот, — с мрачным удовлетворением проговорил великий князь, поведя плечами. — А раз ваших родителей уже нет, придётся мне заняться воспитанием. Твой отец…

— Не смей даже упоминать мою семью, — чуть не рыча сказала Ольга.

— … Был достойным противником. Умным, сдержанным, пусть и слишком слабым. Он знал своё место, понимал, что ваш род давно уже не великий, — совершенно не смущаясь, продолжил Волков. — Остальные принимали твою скорбь, жалея и не решались поставить на место. Ничего страшного, ради соблюдения законов империи я готов запачкать меч.