— Я не знаю, где она, но я знаю, как ее найти.

— Вот и отлично! Ну, что, тогда в путь⁈

— Хорошо, — призрак поднял взор и вперился в меня взглядом, — только с одним условием после того, как мы ее найдем, ты дашь мне свободу. Окончательно и бесповоротно.

Ничего себе, что за дела творятся? За два дня два члена команды, которых я считал неотъемлемой ее частью, хотят свалить от нас подальше. Я чего-то не так делаю или у этого другие причины?

— И почему же?

На плеснувшую ему под ноги воду он даже не обратил внимания, надолго задумавшись:

— Я всю жизнь положил на ее уничтожение, и не хочу быть в мире, где она снова будет существовать.

Серьезное заявление. Может мне еще раз стоит подумать над тем, стоит ли мне искать пропавшую Еванделию, даже если я пообещал сделать это королеве эльфов.

— Ладно, что там за ужасы происходили расскажешь попозже, а сейчас нам надо торопиться, по словам эльфов, метка о местонахождении Корабельной Рощи, которую я получил сегодня, больше недели не продержится. Нам пора собираться и двигать в путь.

— Так что на счет обещания?

— Обещаю, я или отпущу тебя на свободу, или уничтожу эту Еванделию так, чтобы ее больше никто не нашёл.

— Лучше бы ты туда вообще не лез, но мне подходит твой вариант.

— Ну и отлично, — кивнул я нашему новому штурману, — все, можете нас выпускать, — а это уже поджидавшим нас снаружи эльфам.

Полог откинулся, и в меня вперился вопрошающий взгляд королевы.

— Все, мы договорились: соберемся и можно выступать.

— Договорились? — Глаза королевы не добро сощурились, а из рук поползли призрачные клинки, — ты не говорил, что твой проводник орк!

— Ваше Ушастое Величество! — Абрам Моисеич шутовски поклонился королеве и исчез.

— Спокойно, спокойно. Во-первых, он не орк, а призрак, а во-вторых, он возможно, единственный, кто знает дорогу к Еванделии, так что придержите коней и распорядитесь о том, чтобы нам выделили двадцать — тридцать опытных воинов для сопровождения. У нас не открыта нужная часть карты и последние сотню лиг до Корабельной Рощи нам придется преодолеть на своих двоих.

Стоны слышутся в кустах

Уединился с орком Пах

Видно, Паху тот сказал

Что так посвящают в воины у них

Оборачиваться я не стал. А зачем? Даже если бы я не узнал этот голос, то уж идиотские стишки не узнать было просто невозможно.

— А, Эль, старый извращенец, рад тебя слышать. Что-то с рифмой у тебя совсем плохо стало, стареешь что ли?

Я все же повернулся, раскидывая руки, — Эль, Ром, а я-то надеялся, что вы оба от цирроза печени уже загнулись, ну идите сюда, я вас обниму.

— Как видишь, живы еще, а с обнищаниями подожди, ты тут только что ванну с орком принимал, вдруг что-то подхватил от него.