— Уф-ф-ф, не пло…

Рывок последовавший через миг, чуть не сорвал меня вниз. Альдия двигающаяся вслед за мной, осталась без опоры и повисла на тросе, привязанном к моему поясу. Я резко вспотел, вцепляясь в камень будто голодающий негр в посылку с гуманитарной помощью. Хорошо хоть эльфийка у нас тощая, дай бог килограмм сорок пять веси…

Рывок!

Я засипел, как закипающий чайник и попытался зацепиться за камень вылезшими из орбит глазами. Пофиг, уродливой свечкой повисший третьим в нашей гирлянде, хоть и был худым, но весил явно побольше эльфийки, а уж вдвоем… Я с ужасом почувствовал, что мои пальцы сейчас разожмутся и мы с воплями, песнями и танцами полетим на встречу к далекой земле. Вот соскользнул мизинец, безымянный палец… я, метнувшись в панель быстрого доступа, выбрал нужное и вызвал прямо рядом со своими руками ледяного гобота. Полупрозрачный червь вырвался из каменной глыбы и моментально запустил ледяную волну, намертво примораживая мои пальцы к камню. Резкая боль пронзила руки, но съезжать я перестал.

— Пофиг, мать твою за ногу, поднимайся давай наверх, заморозка долго не продержится! Да не дергайся, ты так! Пальцы мне отколешь и полетим мы всей толпой вниз, как стая пингвинов: быстро, неуклюже, и с фатальным расплющиванием в конце.

Пояс задергался еще сильнее, но через секунду маг вцепился мне в ноги, еще миг спустя он уже наступил мне на голову и оттолкнулся взлетая наверх. Я стал на одну шею короче, но лишний груз, сброшенный с моих рук того стоил. За ним последовала Альдия, потом пришло и мое время — руки мне отморозили потоком пламени и выдернули наверх. Там мы завалились на прохладную поверхность не в силах даже застонать.

Внизу хлюпнуло и воздух наполнился миллиардом искр — это наклонившееся дерево, наконец рухнуло в лавовое озеро. Зрелище было очень красивое, но у меня не вызвало ничего кроме недовольной гримасы. Чую, что все связано с огнем еще очень долго будет вызывать у меня лишь аллергическую реакцию.

— Мне, помнится, этот, как его, был блогер старый такой, Литвин, кажется, ну тот который семьдесят четыре машины разбил, не выезжая из салона. Ничто его не могло остановить, он перестал в машины садиться только тогда, когда в последней литиевые батареи полыхнули, и он чуть в ней не сгорел. Теперь я его отлично понимаю, ощущения при этом те еще.

— Заткнись, ни слова про огонь, меня от него уже тошнит, а мы еще только половину подъема прошли.

— Ничего, дальше будет легче, здесь камни чаще летают, и мы уже выше стали, чем эти уроды, пуляющие плазмой, мы теперь всегда от них самим камнем закрыты. И кстати, на вот, держи.