— Извините, господин Маямото, но позвольте мне самому разобраться с учителем Галеем. Вы его не уговорите всё равно, тогда зачем перед ним унижаться?

— Но ты ведь понимаешь, что именно Галей должен определить твою Линию мага. Так было договорено с Оракулом, да ещё и при свидетелях. Кто бы знал, что этот пьяница откажется.

— А почему вы именно на него указали? Почему не на учителя Ёси, например?

Маямото уселся обратно в кресло.

— Потому что Галей — лучший. Он Витязь ранга Белый Орден, а это высочайшая ступень по Линии Витязей. Когда он работал в столице, то обладал ещё и званием Сановный Наставник, к нему приезжали обучаться из всех восьми империй.

— И что с ним случилось?

— Никто не знает. Галей просто уволился и уехал сюда. Теперь мы видим его таким, каким видим. Пропойцей, живущем в лачуге. Без семьи и уважения к самому себе.

Я нахмурился.

Никогда бы не подумал, что буду решать задачу, как заполучить однорукого пьяницу в учителя, пусть даже на две недели. Теперь от этого зависело, отстанет от меня Оракул или продолжит выискивать по всему Стокняжью, даже если я сбегу.

Нет, тут должно быть всё официально, чтобы не подкопаться.

— Я найду подход к Галею.

Маямото сощурил маленькие глазки.

— И что же ты собираешься делать? Денег он не возьмёт.

— Для начала расскажите, кто его приёмная дочь.

* * *

На следующий день, ближе к обеду, я отправился к одной из торговых лавок.

Она называлась «Сладкая Ютака».

Путь к ней мне с большими почестями показали местные жители — сам бы я вывеску всё равно не прочитал: иероглифы не были моей сильной стороной (вообще никакой стороной).

Лавка стояла закрытой.

Она только готовилась к открытию, но хозяева находились внутри. К ним — то я и пришёл. Открыл низкую плетёную калитку и подошёл к крыльцу.

Когда я только собрался занести руку, чтобы постучать в дверь, колокольчик над головой зазвенел и сменил цвет с красного на зелёный.

Через несколько секунд дверь сама отворилась, и я вошёл в светлое помещение, очень красиво украшенное: с потолков свисали голубые фонари, а на стенах пестрели рисунки орнаментов с цветами, горами и листвой.

Витрины были пустыми, но на одной из полок стояла стеклянная чаша с печеньем в форме глазированных шариков.

— Ох, господин! Простите, но мы откроемся только завтра! — Ко мне из подсобки вышла женщина с приветливым и красивым лицом.

Я бы назвал её женщина-тростинка.

Тонкокостная, хрупкая, в бордовом кимоно и косынке. Она вытерла руки о передник и поклонилась.

— Вы ведь за сладостями?

Я покачал головой.

— Нет, госпожа Арадо, я пришёл к вашей дочери.