— Но зачем нога? — спросила изумленная девушка. — Как она будет ходить сама по себе?

— О, нет-нет! — снисходительно улыбнулся Джакомо. — Разумеется, синьорина, она будет ходить не сама по себе, а служить протезом. Однажды я уже делал подобный механизм для своего учителя, лишившегося руки. И был весьма успешен в своих изобретениях для данного творения! О, это была не рука, а настоящее произведение искусства! Но теперь мне захотелось изготовить, так сказать, нижнюю конечность — тут совсем другая специфика.

— Но для кого⁈

— Ах, мало ли в Дозорах безногих ветеранов, готовых заплатить приличные деньги, чтобы вновь передвигаться, как все нормальные люди? Не хромать на деревянном протезе и не ковылять на костылях, а по-настоящему ходить и даже бегать, приседать, вскакивать в седло и пришпоривать лошадь! Очередь на магическое восстановление обычно подходит через несколько лет, я же берусь изготовить механизм за несколько месяцев. Кстати, синьор де Бреку, имейте это в виду. При вашем образе жизни… А впрочем, — он недовольно поморщился, — вы же сами себе отращиваете недостающие конечности. И очень даже жаль! Мне бы весьма и весьма хотелось, чтобы мое изобретение носил такой приятный и почтенный господин, как вы.

— Любезный месье Лепорелло, я с удовольствием поношу какое-нибудь другое ваше изделие, — с поклоном ответил барон.

Итальянец наконец выбрался из-за верстака, но не сделал и пары шагов навстречу гостям, как вдруг покраснел, затем позеленел, скривил лицо, вытаращил глаза — и чихнул так, что белочка подавилась орешком.

— Простите меня, друзья мои! — простонал Лепорелло и вновь оглушительно чихнул. — Я не понимаю, что со мной…

— Вот, возьмите платок, — брезгливо морщась, сказал барон и протянул флорентийцу столь необходимую ему сейчас вещь.

— Не приближайтесь! — завопил Джакомо. — Аххх-чхи! Высокочтимый синьор, вы что, изволили гладить кошку⁈

— Я⁈ Вы в своем уме, Лепорелло? Неужели вы никогда не видели, как кошки реагируют на вампиров? Да они скорее добровольно утопятся в Сене или залезут в пасть к волкодаву, чем дадут мне погладить себя.

— Тогда я не понимаю… Аххх-чхи!

— Этьен, а ведь ты был сегодня вечером у Ришелье, — задумчиво проговорила девушка.

— И что с того? — пожал плечами барон.

— Ты садился в кресло в кабинете?

— Да, мы разговаривали сидя.

— А не то ли это кресло, в котором любит спать маленькая проказница La Gazette? Постой-ка. — Беатрис подошла вплотную к де Бреку и приподняла полу его плаща. — Так и есть!

— Что? — недоуменно спросил барон, не понимая, о чем говорит вампирша.