— А вот теперь нам пора направить их в нужную сторону! — шепнул де Бреку. — Иначе они устроят встречу в таких кулуарах, куда и нам-то добраться будет сложно, не то что придворным, которые должны застать любовников за преступлением. Беатрис?

— Я поняла! — шепнула в ответ вампирша и шмыгнула вдоль стены, пытаясь опередить Мари де Роган.

Герцогиня де Шеврез в третий раз направилась к оконной нише, которую они облюбовали с Анной, когда им понадобилось перекинуться парой слов. Королева в этот момент танцевала с кем-то из придворных, так что Мари имела возможность в полной мере насладиться успехом. Сколько времени у нее ушло, чтобы втолковать этой праведнице, что нет ничего предосудительного в удовлетворении нерастраченной за годы брака страсти! Господь создал женщину для любви и счастья, и если Людовик настолько глуп, что не замечает рядом с собой такое прелестное создание, как Анна, если он каждый из нечастых походов в ее спальню расценивает как повинность — ну что ж, значит, он сам виноват. Однако все эти уговоры до поры никак не действовали на подругу. А вот угроза лишиться всего из-за внезапной смерти мужа — подействовала. Видимо, даже у скромниц есть что-то, ради чего они готовы на время забыть о христианских добродетелях.

Итак, королева созрела для интрижки, целью которой было зачатие. Теперь же не только она почтила доверием подругу, но и герцог Бэкингем исподволь назначил Мари своим доверенным лицом! Сколько тайн, сколько судеб — и все они здесь, в этой маленькой ладошке, сжимающей веер! Сколько всего зависит от ее слов и от того, каким тоном она их произнесет! В этот момент де Шеврез ощущала себя почти всесильной.

К ее неудовольствию, оконная ниша оказалась занята. Смутно знакомая девица из свиты королевы, имени которой Мари не помнила, горько плакала, пытаясь укрыться от посторонних взглядов за портьерой.

— Дорогая, что у вас стряслось? — осведомилась Мари, пытаясь изобразить сочувствие.

Прелестная темноглазая девушка испуганно обернулась.

— Ах, ваша светлость! — пролепетала она. — Я не посмею омрачить такой праздник своим печальным видом и рассказом! Я удаляюсь, прошу меня извинить…

И она так душераздирающе всхлипнула, что Мари стало по-настоящему интересно, что же могло стрястись у этой молоденькой фрейлины.

— Ну что вы, дорогая! В минуту печали нельзя оставаться наедине с собой! Доверьтесь мне, дитя, расскажите, что произошло. Вас, может быть, обидели?

— Ах, мадам, могу ли я? Нет, нет, это безумие!

— Ну-ну, излейте свои страдания! Уверяю вас… — Она вопросительно взглянула на девушку.