— Ну? Долго еще?

— Друг мой, ты не понимаешь! — ответил бледный господин, изящным вольтом выйдя из меры и сосредоточившись на собственной атаке; одна эта фраза дала понять, что молодому виконту при всем его старании не удалось даже сбить дыхание своему визави. — За много лет я впервые встретил достойного противника! — Кончик шпаги серебристым жалом мелькнул возле глаз д’Армаль-Доре, оцарапав тому бровь. — Мне интересно. Дайте же насладиться моментом! Кажется, я вполне заслуживаю того, чтобы получить удовольствие от настоящего искусства, каковым, безусловно, являются навыки этого юноши…

Возможно, отпрыск графа де Бранкаса услышал в последней фразе издевку, и посему, издав негодующий возглас, он с быстротой молнии бросился вперед и даже умудрился острием шпаги один раз задеть рукав своего соперника — впрочем, не причинив этим ни малейшего вреда плоти.

— Заканчивай, дружище! — серьезным тоном посоветовал детина, поднимаясь с подножки. — Нам еще возвращать девицу в Париж…

Мужчина с видимым сожалением вздохнул, парировал хитрый двойной финт, провел уверенное купе, что дало возможность приблизиться к виконту едва ли не вплотную, а затем эфесом собственной шпаги молниеносно нанес удар в висок. Виконт рухнул, будто сброшенная с плеча охотника подстреленная косуля.

— Не убил? — с удивлением спросил детина. — Пожалел?

— Не стоит без веской причины убивать настоящих мастеров фехтования. Ты заметил, Малыш? Он умудрился не допустить ни единой ошибки, хотя сражался без должного освещения!

— И все равно ты мог проткнуть его первым же выпадом! — упрямо возразил здоровяк, которого будто бы в насмешку назвали Малышом. — Скажу больше — ты мог бы вообще не брать в руки оружия и при этом прикончить его еще быстрее, чем с оружием в руках.

— Все так, но… Шпага этого юноши еще послужит Франции.

— Собираешься порекомендовать его своему родственничку? — с ухмылкой прищурился детина.

— Разве я назвал имя кардинала? — пожал плечами господин в камзоле, вложил клинок в ножны и поднял с травы шляпу. — Служить Франции можно и другими способами.

Из чащи неторопливо вышел волк, лениво оглядел людей, облизнулся и, встав на задние лапы, с интересом сунулся в окошко кареты. Внутри раздался вскрик.

— Не озорничай, Лёлю́, — мягко проговорил темно-серый. — Чего доброго, наши и без того напуганные девушки лишатся чувств…

— Уже! — подтвердил детина, отодвигая шторку и заглядывая в карету.

— Ты ведь позволишь нам полакомиться? — раздался тонкий нежный голосок юноши-охотника, все так же стерегущего необъяснимо застывших лошадей.