— Что такое? — нахмурился бледный господин. — Тебе мало бродяг и крестьян с окрестных ферм?

— Субретка! — добавив в голос жеманства, откликнулся юноша. — Чистенькая, беленькая, пахнет вкусно, как и ее госпожа…

— Довольно! — оборвал его мужчина. — Запах крови ударил тебе в голову. Ты знаешь правила. Этих — не трогать. — Юноша в третий раз за вечер фыркнул. — Лучше помоги Малышу перенести виконта в карету. Лёлю, а ты давай-ка перекидывайся обратно. Только не здесь! Вдруг наши дамы соизволят прийти в себя… Твой плащ висит вон на том дереве, помнишь? — Волк постоял в задумчивости, затем, не издав ни звука, развернулся и потрусил в нужную сторону. — И мушкет на обратном пути прихвати! Надо будет вернуть хозяевам…

Молодого д’Армаль-Доре кое-как уложили в ноги дамам, которые находились в спасительном обмороке. Карету с трудом развернули на узкой лесной дороге; для этого юноше-охотнику пришлось «оживить» окаменевших лошадей, и сделал он это способом столь же непонятным, каким до этого заставил их замереть на месте. Испанский жеребец тут же вновь поднялся на дыбы и, оглушительно заржав, мигом растворился в темноте — благо поскакал он по направлению к Фонтенбло, и, следовательно, оставалась надежда, что виконт сможет его отыскать, когда очнется.

Малыш и юноша в охотничьем костюме заняли места кучера и лакея. Перекинувшийся обратно в человека Лёлю с мушкетом в руке вскочил на подножку — его можно было бы принять за точную копию Малыша, и даже длинный плащ поверх обнаженного тела был точно таким же, однако выглядел он лет на двадцать старше своего «близнеца». Карета умчалась, а мертвенно-бледный мужчина еще раз прошелся по поляне, ногой отпихнул подальше от колеи тело несчастного кучера со сломанной шеей, внимательно осмотрел примятую траву и особенно то место, где стояли нормандцы. Результатом он, по всей видимости, остался доволен, так как готов был уже покинуть место схватки. Однако внезапно ему помешали.

* * * Странное зрелище представляли два этих существа, которые зорко следили друг за другом, оценивали каждый возможности противника… и, словно два быка одной породы, они были удивительно похожи и яростно ненавидели один другого. Морис Дрюон, «Железный король»

— Ночной Дозор! Соблаговолите покинуть Сумрак! — с отчетливым провансальским выговором потребовал соткавшийся из теней и лунного света шевалье.

— Помилуйте, месье дозорный! — обернув к провансальцу пергаментное лицо, удивленно произнес господин в темно-сером. — Если Сумраком вы называете La Pénombre[4] , то я и так вне.