— Ты знаешь, я и впрямь подумал сначала — жаль, что тут нет Лёлю. А потом даже обрадовался этому. Ведь ни он, ни ты, ни Малыш — вы бы не остановились за «щитами», верно? А это значит, что доблестные гвардейцы сейчас стаскивали бы вон в ту кучу и ваши тела.

— Тяжело пришлось? Тебе досталось, да?

— Ты и сама знаешь.

— Этьен… — прошептала и замолчала, потому что говорить больше ничего и не хотелось.

Он сам прервал паузу:

— Прости, дорогая, нам сейчас нельзя забывать о своих обязанностях. Надо проведать кардинала — он уже пришел в себя… и вовсю орудует в своем кабинете! Интересно! А с тобой мы поговорим после. И… нас ждет отличное угощение! Смесь крови Темных и Светлых английских магов — каково, а? Давненько мы подобного не пробовали, что скажешь?

Он поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь подняться ей. Вдвоем, провожаемые взглядами дозорных, они добрались до приемной, а затем и до кабинета Ришелье.

Надрывая жилы, взмокнув, первый министр пытался сдвинуть с места массивное бюро. Собственное бюро. Под которым, разумеется, и находился тайник.

— Нет, ну ты посмотри на него! — с восторженным недоумением шепнул де Бреку. — Даже под моим воздействием он умудрился солгать про Шерпантье! Подмоим , Беатрис! Он, конечно, не Иной. Но и простым человеком его назвать невозможно.

* * * На подъеме любви нам кажется, что все украшает любимого человека, будь то даже балахон из грубой шерсти; к сожалению, существует и противоположная стадия, когда ничто не способно вернуть нашим возлюбленным утраченное очарование. Александр Дюма, «Красный сфинкс»

Двое сидели под звездами на перилах балкона — того самого балкона, где всего час назад Ришелье беседовал с де Бреку. Ветер с Сены легко вздувал подол платья красивой черноволосой девушки; средних лет мужчина с неживой кожей лица сыто щурился, глядя на редкие огни спящего города.

Дозорные уже навели порядок в тех местах, где произошли столкновения; пленных англичан увезли в каретах без окон в казармы Дозоров для допросов. Караулы вернулись на улицы и прочесывали все подходящие места, не оставляя попыток отыскать и арестовать тех, кому все-таки удалось скрыться. Коннетабли выясняли личность Темного мага — самого опасного из нападавших. Но барон относился к их затее скептически: враг силен, умен и осторожен — так с чего бы ему оставлять после себя какие-то следы? В лучшем случае удастся выяснить имена тех официальных английских гостей, под видом свиты которых в Лувр проникли маги, устроившие драку.

Для чего же были нужны эти отвлекающие маневры, нелепое противостояние, жертвы? Неужели кто-то думал, что удастся с наскоку одолеть гвардейцев, охранявших королевскую резиденцию? Ведь всем должно быть известно, что парижские Дозоры — самые сильные в Европе! Ну, разве что Дозоры Мадрида могли бы оспорить сей факт.