Под вчерашним днем глава Дневного Дозора подразумевал куда более ранние времена. Безраздельное правление Кончини, фаворита Марии Медичи, и позднее — де Люиня, фаворита Людовика XIII, привело к тому, что на протяжении полутора десятков лет Темным в Париже жилось комфортнее, нежели их извечным противникам. С появлением у власти Ришелье многое поменялось — и при дворе, и в жизни вельмож, и даже в делах обычных буржуа.

— Я бы осмелился рекомендовать вам не идти на поводу у Светлых, — сделав вид, что всерьез размышляет над вопросом, проговорил наконец де Бреку. — Сегодня они вмешиваются в память конюшего его высокопреосвященства, завтра захотят вмешаться в сознание камердинера его величества, а послезавтра потребуют изгнать синьора Лепорелло и прочих магов, которых привечает парижская знать и в первую очередь — королева-мать. А если исчезнет трепет обычных людей перед черной магией — исчезнет и всяческое уважение обычных Иных к Дневному Дозору и его главе.

Претемный с негодованием выпучил глаза.

— Что это вы такое говорите, барон⁈ Не кажется ли вам, что вы суете свой нос в дела, которые вас совершенно не касаются? — Он шумно посопел, затем сел на свое место за столом. — Впрочем, где-то вы, может, и правы. Дьявольщина! Пора показать Светлым, что мы — самая настоящая сила, о чем они, кажется, самодовольно начали забывать. Но что же делать с Рошфором?

— Сделайте его наемником, — пожал плечами де Бреку. — Вернее, представьте все так, будто сделали его наемником. Тогда не придется вмешиваться в его память.

— Да, но где гарантии? Ставить знак Карающего Огня? Так ведь это еще более серьезное воздействие, чем чистка памяти.

— Оставьте все как есть.

— Бреку, вы готовы за него поручиться? Готовы присягнуть, что он не раскроется перед другими людьми?

— Видите ли, господин герцог, виконт де Рошфор — один из самых преданных кардиналу людей. Может быть, самый преданный. Он уже понял, что в числе столь же приближенных к его преосвященству агентов есть… необычные люди или существа. Станет ли он рисковать службой и расположением ради сомнительной необходимости поделиться своим знанием с кем-либо? Если он никогда не болтает о том, что происходит в кабинете Ришелье, то почему же он должен болтать, что происходит с телохранителями кардинала? Ведь он не знает наверняка, догадывается ли его хозяин о нашей природе. А вдруг Ришелье специально нанял именно таких, как мы?

— И это достаточный повод, чтобы рот Рошфора оставался закрытым? — усомнился Претемный.

— Более чем достаточный. Поверьте.

* * * Он увидел крест; на дороге перед крестом происходила яростная схватка. Роберт Луис Стивенсон, «Черная стрела»