Водитель обернулся.
– Реально? Ты не в курсе?
– Нет. Впервые слышу.
– Их несколько в городе. Тут «Калужская». Её открыли, кажется, в шестидесятых, как конечную. Но потом, после продления линии метро до «Беляева», закрыли и заменили на новую. Бывшую станцию работники депо приспособили под склад с сохранением платформы. Есть «Первомайская», тоже заменённая на новую и закрытая теперь. И, говорят, была ещё «Советская». На её территории по решению Сталина развернули секретный пункт управления столичного штаба гражданской обороны. Станция находилась между «Театральной» и «Маяковской». Что там сегодня, понятное дело, – неизвестно.
– Откуда ты это знаешь? – спросила женщина.
– Друг диггер есть. Увлекается станциями-призраками. Вот и рассказывал.
– Так. Пошли, – произнёс третий пассажир серьёзным тоном, – сейчас всё увидим.
Он открыл дверь машины. Скрип петли показался оглушительным в ночной безмятежной тишине. С заднего сиденья выбрались двое. Их появление здесь в столь поздний час наверняка вызвало бы переполох, будь поблизости хоть один прохожий.
Мужчина, высокий и статный, был облачён в чёрный викторианский сюртук, напоминающий длинное пальто. Двубортный, со стоячим воротником, он подчёркивал мужественную фигуру владельца. Узкие брюки, пурпурный жилет и шёлковая белая рубашка с галстуком дополняли образ. На голове красовался чёрный цилиндр, а на пальцах – массивные серебряные перстни. В руке мужчина держал трость с изящным набалдашником.
Женщина, появившаяся следом, была в облегающем тёмном кожаном платье с рукавами из полупрозрачного шифона в тон. Высокие каблуки сапог добавляли ей роста, а струящаяся атласная накидка придавала загадочности. Светлые короткие волосы, гладко зачёсанные назад, открывали мочки ушей, украшенные длинными красными серьгами, а чёрная подводка вокруг глаз и алая помада на губах придавали облику вызывающую хищность.
Водитель, выскочивший из машины, застыл с улыбкой, глядя на экстравагантную пару, стоявшую перед ним. Саблин, обычно строгий и собранный, предстал в образе мрачного викторианского джентльмена, его костюм, казалось, был сшит из самой тьмы, а Максимова, будто воплощение ночного кошмара, облачённая в готический наряд, добавляла паре загадочности. Оба выглядели одновременно завораживающе и пугающе старомодно.
– Ну вы прям как настоящие вампиры из кино! – воскликнул Синицын, восхищённо рассматривая преображение следователей.
Саблин, не разделяя его восторга, отмахнулся от комплимента.
– Да уж, зрелище не для слабонервных. Никогда бы не напялил это добро добровольно. Чувствую себя клоуном, честное слово.