— Обычные двери — для слабаков?

Я пожал плечами:

— Ну, ты же сама попросила прийти так, чтобы никто не видел. Вот я и не пошёл по коридору, там очень уж любит ошиваться Синельников.

— Хочешь сказать, что никто не увидел, как ты лазишь по балконам?

— Никто. Все уже легли спать и смотрят сны, а не выглядывают в окна.

— Ты всё-таки — сумасшедший.

— Да, ты говорила.

Я привлёк Кристину к себе. Она была одета в длинный гостиничный халат. Волосы — ещё влажные, наверное, недавно вышла из душа.

— Я даже одеться не успела… — неловко пробормотала она.

— Так мы и не в театр собираемся. А выглядишь ты прекрасно.

Кристина обвела глазами номер — в последнем порыве соблюсти приличия.

— Может быть, ты хочешь чего-нибудь? Чай, фрукты…

— Хочу, — кивнул я.

И поцеловал её в губы.

В этот раз она даже не сопротивлялась. Только прошептала, почувствовав, что я развязываю пояс её халата:

— Ты… ты ведь понимаешь, что мы не сможем остановиться?

— Я понимаю, что у меня нет ни малейшего желания останавливаться. И у тебя, по-моему, тоже.

— Но мы даже не обручены!

— А в прошлой жизни ты обязательно обручалась? Со всеми, с кем…

Я не договорил. Кристина вспыхнула и отстранилась от меня.

Я поначалу не понял, в чём дело. Для той суровой воительницы, которую видел в Изнанке, такое показалось слишком невероятным. Но пунцовые щеки Кристины и мятущийся взгляд говорили сами за себя.

— Ты хочешь сказать, что… — я поймал её за плечи, заглянул в лицо. — То есть… у тебя это будет в первый раз?

— Да! — яростно выпалила она. — Да, чёрт бы тебя побрал! У меня никогда никого не было. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Можешь начинать смеяться, — Кристина опустила голову.

— Ну… В этой — допустим, — озадаченно пробормотал я. — Но в прошлой…

— В прошлой я командовала обороной Рубежа. — Кристина говорила неохотно, но быстро. Так, будто стремилась поскорее всё сказать. — Когда стала командующим, мне было всего двадцать лет. Слишком рано — но после смерти моего отца никого другого, кто мог бы это сделать, в живых не осталось. Я не могла себе позволить приблизить кого-то из своего окружения больше, чем других. Я всегда говорила, что все мои воины для меня — равны. И старалась вести себя так, чтобы слова не расходились с делом, никого из них никогда не выделяла.

— Разумно, — решил я.

— Опять смеёшься? — вскинулась Кристина.

— Для разнообразия — нет. Немного удивился, но уже прошло.

— Ну, ещё бы ты не удивился, — огрызнулась Кристина. Она успела оправиться от смущения. — Привык судить по себе! Сам-то, наверное, уже со счёта сбился…

— Я говорил, что ты выглядишь очень забавно, когда ревнуешь? — я улыбнулся и снова привлек её к себе.