И вдруг давление исчезло.

Мы обессиленно рухнули на песок. Рядом стояла Гульчатай.

— О, какой прикольный клоун, — прощебетала она.

Одежда дрессировщика сменилась клоунским нарядом, а на носу появилась огромная красная нашлёпка. Гульчатай перевела взгляд на льва.

— А котёнка я заберу.

Огромный хищник мгновенно усох, превращаясь в рыжего котёнка.

— И вообще, нечего чужими артефактами баловаться.

Клоун-дрессировщик завопил что-то невразумительное и исчез.

Я снова стоял в библиотеке-мастерской. Амбал лежал мёртвый у моих ног. На моей укреплённой коже проступили кровавые полосы от потусторонних пут. В правой руке я сжимал серп. В левой лежал перстень-печатка. Теперь совершенно чистый. Львиная голова исчезла.

И тут в сознании раздался жалобный голос Гульчатай:

— Миша-а-а. А можно котёнок у тебя во внутреннем мире поживёт? Он такой пушистый. И гадить не будет. Я присмотрю.

Почему-то я даже не удивился. Да уж, балл Империума явно пошёл Гульчатай впрок.

— Пусть живёт.

Пустую печатку я надел на соседний с родовым перстнем Медведевых палец. Кольцо оказалось точно моего размера.

Я спустился в холл. На полу лежали четверо бывших пленных. Мёртвые.

Я невольно сжал зубы. Надо было взять их с собой.

Входная дверь оказалась приоткрытой. Я толкнул её и вышел наружу.

Перед домом раскинулась огромная асфальтированная площадка. По периметру шёл бетонный забор. Сам дом смотрелся неприметно: обычная двухэтажная коробка без архитектурных излишеств. Ворот видно не было. Скорей всего, они с другой стороны здания.

Справа от входа стоял большой грузовой трейлер. Я подошёл и распахнул двери.

Людей перевозили, словно мясные туши. Вдоль потолка был натянут стальной трос, к которому их пристегнули наручниками за поднятые руки. Тяжёлый запах немытых тел ударил в нос. Судя по состоянию людей, везли их долго, не заботясь о воде и еде.

Я перерубил трос серпом и принялся вытаскивать людей наружу. Помогать не мог никто из них. Они даже стоять не могли.

Из-за дома выехал кортеж из пяти автомобилей. Я приготовился уйти в ускорение.

Внутри снова начал подниматься гнев. И это было мне несвойственно. Слишком легко и часто я стал впадать в это состояние. Я подавил его, хоть и с трудом.

Скверна в источнике требовала применить её. Чувствовалось, что она с удовольствием поможет решить любую проблему. Помощник, который навязывает свою помощь, обычно сам становится проблемой. Похоже, придётся лучше контролировать себя.

Дверь первой машины распахнулась, и из неё на ходу выскочил Император.

После последних событий доверять глазам было несколько самонадеянно. Я прислушался к себе. Наноагенты, переданные Императору, откликнулись сильным ускорением пульса. Внутри появилась уверенность, что передо мной именно Император.