Наверняка уже вышла наша милфа из Тригорского замуж повторно, и теперь приличную супругу из себя изображает.

И я искренне желаю ей счастья. На удивление умная и верная женщина, когда-то принявшая Пушкина, как собственного сына.

— Дончаку круга может не хватить, — оглаживал Григорий рысака, на что тот реагировал удивительно спокойно и даже благостно, — Простор ему нужен. И хотя бы пяток-другой кобылок молодых.

— Решим, — отмахнулся я, даже мысленно не желая признавать, что совсем недавно приобрёл себе ещё одну личную проблему.

Так-то — это мило. Когда ты заводишь себе собачку или кошечку, то вовсе не думаешь о том, что связываешь с ними свою жизнь. Первое понимание приходит, когда надо оставить дом, хотя бы на неделю, но в доме есть питомец. И ладно бы это кошка, про которую можно договориться с соседкой, а если это здоровенный конь, полный жизни, жажды к движению и страсти к кобылкам?

— Не брошу, не переживай, — в свою очередь погладил я рысака по морде, взъерошив ему жёсткую шерсть на храпке.

В ответ конь лишь влажно вздохнул, доверчиво покосившись на меня глазом.

Всё они понимают. И конь в моё обещание поверил. Без проблем позволил Григорию увести себя в ещё не восстановленную толком конюшню при нашем доме.

Там, среди запаха свежего сена и едва слышимого шёпота старых досок, я уже видел тень будущего — конюшня снова оживёт, и жизнь в ней зашумит, как и прежде.

— Григорий Фомич, а что если Орлику сделать усиляющий перл? — Поинтересовался я у кучера, когда он вышел с конюшни. — Намного он резвее станет?

— Какой мощности перл сделаешь, настолько и прибавит, — заметил Гришка. — Только зачем Орлика делать мощнее? В нём и так силищи, как у дурака махорки. Дончак сам по себе резв и вынослив. Ты же, барин, сам на Орлике выезжал, вот и скажи мне, как он рысачит? А как галопирует? Требуется ему прибавка?

А ведь дело Григорий Фомич говорит — не нужна Орлику дополнительная сила. Коню со своей бы дурью справиться, куда ему ещё и заёмная.

— Давай тогда наших гнедых усилим, — вспомнил я про давний совет кучера.

— А вот это дело, Ваше Сиятельство, — радостно потёр ладони Гришка. — Коренникам лишняя сила не помешает. Я уже давно для них бляхи пустотелые приготовил и к оголовникам приторочил. Все ждал, когда туда перлы положим.

— Тогда тащи ларцы в конюшню, предусмотрительный ты наш, — улыбнулся я кучеру.

Вот уж не думал, что у лошадей столько много внутренней сущности. С одной стороны это вполне естественно — животное значительно крупнее человека, а с другой это откровенно пугало — вдруг перл не сможет переработать такое количество сущности и на выходе получится просто пшик.