— Ещё какая. Даже Император со всем двором из Питера в Москву сбежит, опасаясь голодного бунта. По всей Европе неурожай который год из-за взбрыкнувшего вулкана. А русские дворяне рады — радёхоньки, что у них любое зерно покупают и за границу везут. Что самое обидное — почти все деньги в Парижах и Баден-Баденах они и прогуляют, почти ничего стоящего на них не купив.
— И зерно к весне раза в два в цене поднимется? — вполне логично предположил я, опираясь на собственный опыт.
— Кое-где и больше, чем в два, — не сразу ответил тульпа, проверяя мои догадки.
— Модест Ипполитович, а не хотели бы вы со мной поработать, но чисто по своей специальности. С вас рекомендации по культурам и почве, а уж как они будут выполнятся, то моя забота. А что жалованья касается, то я готов предложить вам в полтора раза больше, чем вы на государственной службе получали, но при условии столь же полных и понятных отчётов, как тот, с которым я ознакомился, — поспешил я расстаться с агрономом, человеком безусловно мне нужным и полезным, но в этот момент времени, далеко не главным.
Запах сверхприбылей всегда меня манил своей едва ощутимой ноткой пряной остроты, но я её очень тонко чувствовал. Иначе бы я в прошлой жизни не стал олигархом.
Я порой в такие рискованные инвестиции очень крупно вкладывался, что мои знакомые по гольф — клубу лишь вслед мне у виска крутили. Зато потом их кислые рожи долго радовали мне душу. Признаюсь — я эти фотографии коллекционировал, но никогда никому не показывал, кроме своего друга Магната. Он был на моей волне и прекрасно понимал, что и кто, и какие фирмы стоят за той или иной недовольной рожей. Так что лишь его я мог позвать в ценители своей коллекции.
Глава 17
Накануне, расставаясь с казачком у моего дома, мы договорились закончить осмотр поместья его барина на следующий день. В принципе, и того, что я уже нашёл для помещика с головой хватит и еще останется, но я хотел бы проверить всё досконально. Тем более, что есть возможность на халяву увеличить и клиентскую базу, и продажи перлов, пусть даже с дисконтом. Казачку велел ничего барину не говорить, мол, не понятно пока ничего. Ну, а ближе к обеду второго дня тот сам к нам приехал.
С помещиком Кононовым мы встретились буквально перед воротами его усадьбы. Не утерпел, любопытный. Пользуясь хорошей погодой, решил на коляске до своего имения прокатиться. И очень кстати.
— Павел Силантьевич, вы решили к нам присоединиться? — подъехал я к его коляске на Орлике, с которым у нас нашлось полное взаимопонимание.
— Не смог дома усидеть. Да и что там делать в такую погоду, — не стал скрывать помещик своего любопытства.