— Бери больше, — не преминул я пошутить над «догадливым» приятелем, — Как бы не все десять, — искренне насладился я размером его выпученных глаз, и лишь спустя полминуты признался, — Но это шутка была. Жениться на приданом я не собирался и не собираюсь. По крайней мере в ближайшие лет пять — шесть, а то и больше. Приезжали уже к нам в имение невесты. Вроде и молодые совсем, и на вид — скромней некуда, а на деле — вполне себе опытные девицы оказались, — не стал я раскрывать источника своей осведомлённости, оставив это дело воображению Пущина.
— Ты ещё про Петербург не всё знаешь! Тут тебе не провинция. Свобода нравов такая, что не передать. Да что я рассказываю. Сам сходи на любой маскарад хотя бы раз, а ближе к концу вечера попробуй найти хоть одну не занятую беседку или комнату, — с восторгом переключился приятель на ту тему, которая сейчас, по молодости лет, волнует его куда как больше, чем всё остальное вместе взятое, — Меня тут в один салон пообещали ввести, — сбавил он голос до полушёпота, — Говорят, там иногда такое случается, что Содом и Гоммора от зависти умрут.
— Дерзай, друг мой, и готовься со всем смирением превозмогать, если дня через три заметишь проявления нечаянной любви после маскарада, — с усмешкой напутствовал я его устремления.
— В каком смысле? — чуть поменялся в лице Иван Иванович, куда-то разом растеряв весь свой восторг.
— Эскулапы, сволочи, совсем не щадят чувства дворян, когда к ним с дурной болезнью приходишь, — поделился я с приятелем вовсе не своими личными воспоминаниями, но так, чтобы он это воспринял, как данность.
— Может, ещё какой совет полезный дашь? — с интересом посмотрел Пущин на меня, пока ещё не до конца доверяя всему мной сказанному.
— Не торопись жить, Иван Иваныч. Дождись, когда я на ноги твёрдо встану. Сейчас любые мои слова, пока они делом не подкреплены, такой же пустой звук, как те, что вы на своих тайных собраниях несёте. Обещаю, как только мне будет что показать, я тебя позову. Но и ты пообещай приехать.
— Обещаю, — ответил Пущин, дав мне надежду, что своего самого верного лицейского друга мой Пушкин не потерял.
Глава 5
Никак не ожидал, что какое-то платье с жилеткой могут произвести такой фурор, да ещё в самом ателье. Ну, сшили уже известную модель из другой ткани, но орать зачем? Причём громче всех вопила сама хозяйка ателье, Екатерина Пантелеймоновна:
— Какой у Вас изысканный вкус и чутьё модельера, Ваше Сиятельство,– почти кричала женщина, рассматривая Ольгу в обнове,– Кто бы мог подумать, что летнее домашнее платье для чая можно пошить так, что в нём не стыдно появиться на приёме у Его Императорского Величества.