По дороге я заглянул в булочную и купил там самый большой калач. Вспомнилось, как в раннем детстве Александр с няней любили ходить в Летний сад, чтобы кормить там уток. Да, иногда долетают до меня какие-то моменты особо ярких воспоминаний, связанные с жизнью Пушкина до моего прихода в этот мир. Откуда и что берётся, не знаю. Мозг — дело тёмное, зачастую необъяснимое, но работают же у меня братские чувства к Ольге и Лёве и это факт, от которого никуда не деться.

Пришёл я несколько раньше, чем мы с приятелем договаривались, и оттого, когда Пущин меня нашёл, калач, совместными стараниями меня и птиц, уже подошёл к концу. Если что — делился я с ними по-честному. Не меньше половины птицам скормил.

Мне к тому времени взгрустнулось. Впервые сообразил, какую сладкую часть детства Царскосельский лицей вырывал у своих воспитанников. Заодно решил про себя, что моему брату такого «царскосельского счастья» точно не нужно. Чересчур уж суровое учебное заведение вышло.

Очень мне интересно, зачем Иван Пущин, внук адмирала и сын генерал-интенданта, полез в тайное сообщество заговорщиков. Он даже, как мне показалось, принял некоторое участие в пьяных претензиях Кюхельбекера, сумев ввернуть пару фраз, окончательно настроивших уже ничего не соображающего Вильгельма против меня, когда понял, что я про его подвиги догадался.

— Александр, ты уже давно здесь? — нашёл меня Пущин на лавочке, где я меланхолично докармливал уткам остатки калача.

— Не слишком, но ты не опоздал, — глянул я на своего лицейского приятеля, отметив ещё раз про себя, что форма прапорщика лейб-гвардии ему идёт куда больше, чем шла Пушкину его служебная парадка.

— Я рад, что твоя дуэль завершилась столь благополучно, и к твоей пользе, — проследил взглядом Иван, как улетел в воду последний кусок хлеба, — Наши офицеры по достоинству оценили твою меткость и уверенную руку. Думаю, теперь найдётся немного желающих бросить тебе вызов без серьёзных оснований.

— Твоими молитвами, — заметил я, сохраняя всё то же расслабленное и умиротворённое выражение лица.

Пущин было вскинулся, чтобы возразить, но тут же передумал, сообразив, что я догадываюсь про те пять копеек, которые он внёс в причины дуэли.

— Да, я обзавёлся некоторыми значительными знакомствами, — чуть помолчав, не стал ничего опровергать Пущин, — Ты просто себе не представляешь, что это за люди! Титаны!

— Угу, и каждый второй из них, если не каждый первый, состоит в масонской ложе, — повернул я голову в сторону прогулочной лодки, где лицом к нам сидела довольно милая барышня, с интересом нас разглядывающая