Глава 10
Карета от Святогорского монастыря неспешно тащилась в сторону Михайловского. На козлах сидели Григорий Фомич с теперь уже со своим неизменным помощником Прошкой.
Да я как-то и не против того, чтобы Поползень Гришке помогал. С лошадьми парень ладит, да и с Гришкой они как-то смогли сродниться. Глядишь, и научится пацан каретой управлять, да Григорий его коновальскому делу немного обучит.
За каретой плелась савраска монашка, а рядом со мной сидел её владелец, брат Афанасий.
На самом деле Афанасий никакой не монах, и даже не послушник — он вообще к церкви не имеет никакого отношения. Как мне объяснил отец Иона, парень оказался у ворот монастыря пару лет назад вместе со своей кобылкой, не знающий ни имени, ни отчества. Ну, а церковь, увидев убогого, дала Афанасию имя, кров и еду за его посильный труд на благо монастыря.
— То есть, над Афанасием крепости нет? — уточнил я у настоятеля монастыря, после того как отстоял утреннюю службу в церкви, а игумен, проведший её на амвоне, закрывал своё Богослужебное Евангелие.
— Даже если и есть, то кто такого убогого искать будет? — услышал я в ответ.
Так-то отец Иона прав — хворые да убогие крепостные мало кому нужны. Разве что в заклад сгодятся, да и то чтобы заложить «душу» в Опекунский Совет, нужно чтобы человек был с землёй и учтён в ревизских сказках, которые постоянно уточняются. Так что, скорее всего Афанасия «списали» давно, объявив мёртвым или беглым, чтобы подушную подать не платить. А может парень и вовсе не крепостной, а какой-нибудь мещанин — такого тем более никто в розыск не объявит.
— Князь, давай не будем ходить вокруг да около. Монастырю от Афанасия проку мало, а твой интерес к нему я прекрасно понимаю. Так что возьми парня к себе в услужение, — неожиданно заявил святой отец. — Положи ему за службу копейку-другую, да не дай с голоду пропасть.
— Не обещаю, что будет спать на шелках, и каждый день кушать шоколад, но точно не обижу, — получил я одобрительный кивок от священника и посмотрел на Афанасия, который стоял метрах десяти от нас и разглядывал иконы у стены, находящиеся в деревянных киотах.
— Афанасий, — подошёл я к парню, рассматривающему икону Умиление Пресвятой Богородицы, — Пойдёшь ко мне в работники?
— Пойду, если лошадь мою позволишь с собой взять, — не отрывая взгляд от иконы, ответил парень.
— Конечно, позволю. К тому же у меня коновал есть. Если что, то он твою савраску и посмотрит, и полечит, коли нужно будет, — пообещал я теперь уже своему работнику.
Так и появился у меня первый наёмный работник.