Сказать по правде, я не ожидал, что с Афанасием всё так просто сложится и предполагал, что игумен начнёт мне руки выкручивать. Но то ли так звёзды сошлись, то ли моё скромное пожертвование на монастырь в размере пятидесяти рублей ассигнациями поспособствовало тому, но парня отпустили, не чиня препятствий.

Жаль, конечно, что Афанасия не было со мной во время поездки в Велье, но так уж сложилось. А с другой стороны, когда бы мне было колодцы искать. С утра окрестности осмотрели, и почти сразу после обеда домой направились. Единственное что я успел, так это в пару дворов зайти, что были рядом с помещичьей усадьбой, да и то только потому, что к ним пройти можно было, не утонув по уши в грязи.

Первое хозяйство оставило тяжкие впечатления. Вроде и прибрано в доме, а видно что мужской руки не хватает — крыльцо сгнило, ставня на окне болтается, того и гляди отвалится. Да оно и понятно — живут в доме старик и дочка-вдова с двумя девчонками-близняшками лет десяти. Посмотрел я и на небольшой огород за домом.

— Что сажаете? — спросил я хозяина, заметив, что урожай убран, и кое-где на земле были видны следы костров, в которых жгут ботву.

— Дык картофель садим, барин, — близоруко щурился на меня старик. — Ещё немного лучку, да свёклу с репой.

— По грибы-то ходите? А то, вон у вас какие леса в округе.

— А как же не ходим, барин. Конечно, ходим. Внучки кажный день летом в лес бегают, а то и по два раза. То грибов принесут, то ягод.

— Не боишься внучек одних отпускать? А ну как волки нападут или заплутают дети?

— Что ты, барин, — замахал рукой старик. — У нас поблизости разве что лисы да зайцы остались. Волков давно не видели. Да и не одни ребятишки бегают, а гурьбой.

Тут подул слабый ветерок и с соседнего огорода послышался странный треск, а затем и вовсе под свист и улюлюканье детворы в воздух поднялся небольшой бумажный змей с кумачовой лентой вместо хвоста.

— Это кто у вас тут такой затейник? — поинтересовался я у деда, наблюдая за змеем, взлетевшим уже метров на двадцать.

— Да это Стёпка Еремеев детишек сельских балует, — проводив мой взгляд в небо, ответил старик. — Хороший парень. Рукастый. А уж пацанва в нём души не чает. Он им то вертушек наделает, то кораблики настрогает, то ещё чего удумает. Жаль вот только — круглый сирота. Считай года два как одного за другим мамку да папку с сестрёнкой похоронил.

Змей продолжал парить в небе, а мне стало интересно, что за шум раздаётся с участка сироты. Уж очень он мне знакомым показался. Каково же было моё удивление, когда обойдя кусты смородины, служащие своеобразным забором между огородами, я увидел понатыканные по всему участку деревянные вертушки.