— Верно, но если мы сможем наладить их взаимопонимание… — Селивёрстов замялся, ещё не определив для себя манеру поведения и разговора со мной, — Это может помочь создать некое сообщество. Мы должны выявить лидеров среди солдат, которые смогут организовать их и наладить какую-то дисциплину.

Акулина, прислуживающая нам за столом, только было внесла шаньги, исходящие жаром, как в доме что-то сильно загремело и она, поставив блюдо, тут же метнулась из зала.

— Зря вы своих привезли, Александр Сергеевич, я бы и тут вам людей для уборки нашёл, тем более за деньги, — посетовал Никифор Иннокентьевич, прислушиваясь к голосу Акульки, которая не сдерживая голос кого-то громко отчитывала.

— Вот и найдите. Дворня мне понадобится, и чем скорей, тем лучше. И уже сегодня можете пять — шесть женщин отправить, чтобы общежитие отмыли, — спокойно ответил я, не особо волнуясь про то, что девки что-то разбили, так как уже оценил, что ничего ценного в усадьбе не осталось.

Зато хозяйство, что мне досталось, выглядит очень неплохо. И не удивительно. Когда Селивёрстов вытащил из сундука две связки здоровенных ключей, то я не вдруг поверил, что в округе столько замков наберётся, так как в том же Михайловском ни одного замка мне увидеть не удалось, да и у деда в имении я их не заметил. А у него везде замки оказались повешены, да ещё и пара стариков роль сторожей выполняла.

— С выборными когда говорить будете? — спросил Селивёрстов, — А то ко мне уже подходили с этим вопросом.

— Что ещё за выборные? — не понял я.

— Так волость же к казённым землям относилась, — удивился Никифор Иннокентьевич, — У нас тут и голова, и старосты, и даже церковный староста с писарем имеются.

Я задумался над словами Селивёрстова.

Выборные? Неужели в моём новом хозяйстве действительно существуют какие-то местные власти? Мне это показалось странным. Захотелось узнать больше о тех, кто принимает решения за местных крестьян.

В это время Никифор Иннокентьевич, видимо, заметив моё замешательство, продолжил объяснять:

— Мы здесь сами живём, сами и решаем. Вот, например, староста — он как глас народный у нас, помогает улаживать споры, решает, кому что положено по скидкам, помощи и покосам. А голова — это вообще голова волости, он прекратит любой бунт, если что, так как вправе к властям обращаться.

Разговор завис в воздухе, и я понял, что такая местечковая система имеет свои преимущества. С каждым словом Никифора я всё больше осознавал, сколько обязанностей мне предстоит взять на себя. Я стал не просто собственником имения, но и возможным опекуном этой небольшой общности под названием Велейская волость.