Бумаги я забрал, пообещав вернуть, как только их рассмотрю.

К частью, документ не имел отметки о срочности, оттого и я не стал торопится с ответом, отложив своё решение на месяц — другой.

Сделка предстоит крупная и пока не совсем понятная, учитывая статус земель и тех крестьян, что там проживают. Мне, как минимум, не мешает с дедом посоветоваться и все замечания Виктора Ивановича выслушать, после того, как он с бумагами ознакомится.

Если что, то «подарок» мне предлагается выкупить за шесть лет. Довольно жёсткий срок для выкупа, но и сумма невелика. Каждый год я за местную ипотеку должен буду платить сто тысяч, без учёта налогов на землю и души. И если я не сорву платежи, то спустя шесть лет поместье Велье по праву станет моей собственностью и вотчиной. И я бы «за» двумя руками, но меня терзают смутные сомнения. У поместья была целая эстафета хозяев: мажоров и блистательных царедворцев. Люди были при деньгах и при власти, но не один из них даже строительство простенькой усадьбы толком не осилил, споткнувшись на стартовых рубежах.

Такое впечатление, что на Велье словно кто-то проклятие наложил — так не везло его хозяевам.

Ягужинский, Потёмкин-Таврический, Ланской, Куракин — и это я сейчас вовсе не блистательных вельмож перечисляю, а всего лишь тех, кто был в своё время хозяевами поместья Велье.

В полном раздрае чувств и мыслей я отправился домой, а там — картина маслом! Виктор Иванович и Алёна Вадимовна сцепились, не на шутку споря о поэзии, а если точней, то о том, какой ей быть.

Ну, ещё бы. Метод внедрения образов на Лёвке не сработал. Он даже мои подсказки видит по своему и превращает их в совершенно другие стихи. Вот и спорят мои тульпы — то ли оставить страну и народ без «Руслана и Людмилы», надеясь на что-то альтернативное от брата, то ли всё-таки пойти на плагиат, и строгануть параллельное произведение пушкинского оригинала, вполне возможно, опубликовав его за свои кровные.

Вопрос далеко не простой. Для правдорубки Алёны Вадимовны, с её ещё советским восприятием и воспитанием, всё вроде бы просто и бескомпромиссно понятно — Пушкин «наше всё». Зато в изложении Виктора Ивановича это всё выглядело далеко не так однозначно. Были и другие поэты, и их было немало. Даже Пушкин, в свои лучшие годы, не всегда оказывался звездой первой величины в той же поэзии, не говоря уж о прозе. Конкуренцию в поэзии ему составляли Кукольник, Кольцов, Булгарин, Комаров, Хмельницкий и тот же Дельвиг, как и ещё десятки других поэтов, включая Тургенева и Тютчева, а Пётр Ершов вполне успешно противостоял Пушкину в жанре сказок в стихах, оставив нам в наследство своего «Конька-горбунка».