* * *

В Михайловское я прибыл в три часа пополудни. Приезд кареты в имение вызвал изрядный переполох. Ещё бы. Не часто здесь такие мажорные средства передвижения народу глаз радуют. Вышел я не сразу, так как последние вёрсты дремал, не выспавшись на постоялом дворе, где было шумно всю ночь. Поэтому у дворни было время, чтобы и княжеский герб обсудить, и на незнакомого кучера попялится, и стать коней оценить. А когда я начал выходить, то меня не вдруг и признали.

Да, над своим внешним обликом я перед визитом к Императрице изрядно поработал. А виноват Виктор Иванович. Мой тульпа где-то нарыл воспоминания Олениной о Пушкине и зачитал их мне: — «Арапский профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал лица его. Да прибавьте к тому ужасные бакенбарды, растрепанные волосы, ногти, как когти, маленький рост, жеманство в манерах, дерзкий взор на женщин…и неограниченное самолюбие.» Понятное дело, что после такой оценки девушки, сватовство к ней у Пушкина не сложилось. Зато мне прибавило забот, так как над каждым недостатком пришлось отдельно поработать, что в итоге заметно поменяло мой облик. Да и новая одежда, пошитая при помощи Ларисы, шляпа и штиблеты на каблуке тоже сыграли свою роль.

— Так это же барин наш! Александр Сергеевич приехал! — первым опознала меня глазастый Поползень.

— Ой, а мы не готовы, — всплеснула Акулина руками, — Даже хлеб-соль не успели поднести.

— Обойдусь, — прошёлся я взглядом по ладной молодке, нисколько её этим не смутив, а скорей, наоборот, доставив девушке удовольствие, — Кто сейчас в усадьбе за главного?

— Так я и буду, — улыбнулась Акулина, — А если не к дворне вопросы, то староста.

Надо же, никак она в ключницы выбилась, раз бабушка ей усадьбу доверила.

— Тогда распорядись, чтобы баню затопили. Потом надо будет кого-то с парой записок послать к Вульфам и к деду моему, и дядьку мне найдите, а то что-то я его не вижу.

— Всё в лучшем виде сделаю, барин, — поклонилась Аулька, и пошла следом, провожая меня в дом.

Чем можно гостя накормить, если дома ничего нет — это не про помещичью усадьбу. И четверти часа не прошло, как стол был накрыт, пусть и без горячих блюд, но перекусить можно было плотно. А там и блюдо с карасями в сметане принесли, с пылу с жару.

— Откуда рыба? — поинтересовался я у дядьки, с удовольствием расправившись с парой красавцев, начинённых кашей с яйцом.

— Первые сети опробовали. Пока лишь небольшую ставную ловушку соорудили, но по два — три ведра и утром и вечером саком выбираем, — доложил Никита Тимофеевич, — Дворня уже на рыбу смотреть не может. Приходится курам да уткам скармливать.